1920 год
Шрифт:
Потому что нас одолели Серые и Грязные ... Первые - прятались и бездельничали, вторые - крали, грабили и убивали не во имя тяжкого долга, а собственно ради садистского, извращенного грязно-кровавого удовольствия ...
Но ведь Красная армия под своим красным знаменем работает ради "Интернационала", т. е. работает для распространения по всему миру Красного Безумия?
Это или так или не
Допустим первое. Допустим, что это так. В таком случае, мы еще с ними скрестим оружие. Белая Армия (наша русская) в союзе с другими белыми армиями будет вести бой, чтобы сломить, чтобы уничтожить Красное Безумие...
Допустим и второе ... Допустим, что это не так... Допустим, что им, Красным, только кажется, что они сражаются во славу "Интернационала"... На самом же деле, хотя и бессознательно, они льют кровь только для того, чтобы восстановить "Богохранимую Державу Российскую"... Они своими красными армиями (сделанными по-"белому") движутся во все стороны только до тех пор, пока не дойдут до твердых пределов, где начинается крепкое сопротивление других государственных организмов ... Это и будут естественные границы Будущей России... Интернационал "смоется", а границы останутся...
Если так, то что это такое? ..
Это то же самое... Если это так, то это значит, что Белая Мысль, прокравшись через фронт, покорила их подсознанье ... Мы заставили их красными руками делать Белое дело...
Мы победили...
Белая Мысль победила ...
Но, боже мой. Ведь они уничтожили, разорили страну... Люди гибнут миллионами, потому что они продолжают свои проклятые, бесовские опыты социалистические. Сатанинскую Вивисекцию над несчастным русским телом ...
Это что же значит?
Это значит, что на этом направлении Белая Мысль еще не победила.
Еще не пришло время... И люди гибнут, и Всеобщая, ЯВНАЯ, Равная, Прямая Нищета носятся над Свято-Грешной Русской землей, заметая свой след проклятиями и слезами.
Чтобы сократить страдания своих братьев. Белая Армия три года без счета лила свою кровь. Она думала, она надеялась, что Белое Оружие работает скорее и вернее, чем Белая Мысль.
И если будет на то господня воля, мы еще раз бросимся в бой...
На помощь погибающим ...
Во всяком случае, Белый Городок - новая русская столица над безыменной речкой среди пустынных гор - может встретить Новый год с ясной душой...
Если Белые
А если их не поведут, то, значит, они уже победили...
Значит, в стане Красных уже настолько окрепла Белая Мысль, что восстановление России придет через Красное бессмыслие...
Белая Мысль победит во всяком случае...
Так было - так будет...
Я заснул... Мне привиделся благовест... от этого я проснулся.
Что это такое?
Ах, это сирены ... Туман еще сгустился ... чуть-чуть только пробиваются ближайшие огни, и то бледными пятнами. .. Поэтому сирены и звучат на всех судах Босфора.
Звучат не отдельными погудками, а непрерывными упрямыми алармистскими набатными голосами, звучит одна перед другой, как будто состязаясь на долгость и призывность, звучат каждая своим голосом, но все вместе, выпевая одно слово, слово, которое делается страшным, и это слово:
– Туман... туман... туман...
Звучат; протяжные, глубоко-ревуче-певучие, как будто бы какие-то исполинские существа голосят со страху...
– Туман ... туман... туман ....
Звучат разные, - то двойными голосами в стройном созвучии, то в случайно сцепившихся странных соединениях, то в нестерпимо неверных сопряжениях, от которых рождаются тяжко-мучительные перебойные биения ... И слышится в них иногда благовест, чаще - набат, но более всего страшное, тоскливо-ужасное, долго-внезапно-отчаянное:
– Туман... туман... туман...
Вдруг выстрел... Один, другой, третий ... Что это.. Здесь, там, справа, слева, со всех сторон. Что это? .. Все затихло... Вот опять разгорелось... охватывает кругом... Что это? .. Треск винтовок становится сплошным и заслушает долгий стон сирен.
Что это?
Это мы, русские, завороженные сплошным туманом, среди набатного рева в смертельном страхе тоскующих чудовищ, в тяжких мучительных судорогах перебойно-бьющих биений, - празднуем свой русский Новый год...
Празднуем... Ну и слава богу... если есть силы праздновать...
Привет тебе, тысяча девятьсот двадцать первый...