1971
Шрифт:
Я едва не поморщился. Вроде только что договорились, всё обговорили – и на вот тебе, еще раз покажи! Зачем мне это надо?! Тут ведь какая штука – если все происходит на глазах у группы оперов (а оно так скорее всего и будет), то мое участие в поединке – это все равно как драться со старым дедом. Если он тебя отлупит – позорище, стыдоба! А если ты его – стыдоба другого плана. «На старика руку поднял!» Нет, в роли старика тут не тренер. Старик тут – я.
Хм… мы уже на «ты»? Впрочем, тренер ведь. Он и сам не замечает – для него все ученики, естественно, ниже него на социальной лестнице. Ну да ладно, пусть будет так. Я вообще-то не против, когда ко мне обращаются на
Тренер помолчал пару секунд и продолжил:
– Давай, знаешь, как сделаем… выставим все дело так, будто мы их разыграли. Будто мы давно знакомы, и я нарочно пригласил тебя, чтобы время от времени учить парней спецприемам. А ты… ну… допустим, бывший военный, а где воевал и с кем – государственная тайна! Вот! Хорошо? Согласен?
– Да я не против, Виктор… думаешь, поверят?
– Почему нет? Зато интересно будет! Заодно ребята попробуют себя – в реальном, так сказать, бою. И мне всегда было интересно: практик, армейский боец против спортсмена – кто победит?
– Постой… ты вообще-то понимаешь, что можешь получить травму? Если драться по-настоящему, как в боях без правил, – минимум фингал заработаешь! А то и еще чего похуже!
– Хм… все возможно. Только с чего ты решил, что фингал заработаю я? – Глаза Виктора смеялись, но чувствовалась решимость и уверенность в своих силах. Вообще-то, он мастер спорта, а не хухры-мухры. А я… я всего лишь вояка, выучивший некоторое количество приемов и способный с их помощью убивать. Его-то я ведь не убью! Рука на него не подымется! А значит, преимущество у него. Похоже, тренер решил все-таки восстановить реноме и слегка меня проучить. Ну что же… как хочешь! Думаешь, я буду драться по правилам? Нет, братец, ты не угадал…
– Куртку найдешь? А то в майке как-то стремно. Я бы и борцовки попросил… в обуви мне как-то привычнее.
– Боксерки могу дать.
– У боксерок подошва жесткая, боюсь тебя покалечить. Но если не против – давай. Сорок четвертый размер.
Нашли самбистскую куртку – старую, но чистую и, самое главное, крепкую, сделанную из толстой грубой ткани. Пояс я надел белый – не надо выеживаться, я не мастер спорта, чтобы в черном поясе ходить. Просто уличный боец. Ну… почти уличный боец.
Боксерки тоже нашли – кстати, в соседнем зале, как оказалось, есть и ринг, и мешки. Там боксеры обитают. Часть их бывают и тут, у самбистов. Так что я точно угадал насчет боксера в прошлом поединке.
Когда мы вышли в зал, все замерли, глядя на нашу парочку. Тренер же поднял руку, привлекая внимание, и с легкой улыбкой на лице объявил:
– Кто не понял, это была маленькая мистификация, розыгрыш. Я знаю Михаила давно и решил сегодня вам показать, сравнить, какие приемы применяются в армии и какие в милиции. Само собой, учить особо опасные приемы, какие знает Михаил, не следует. Вы же не собираетесь убивать противника, вам надо его только нейтрализовать! Как показали сегодняшние спарринги – против такого, как Михаил, вы не выстоите. Но надо учесть, что у него специальная подготовка, которую дают только особым подразделениям (хм… а ведь он, сам того не зная, попал в точку!). Думаю, вам будет интересно посмотреть, что это такое. Сейчас я попробую достать Михаила ножом, а потом мы с ним проведем реальный бой – без правил. Я буду за милиционера, он за хулигана. И я попытаюсь его нейтрализовать. Итак, Михаил, что скажешь?
– Ну что сказать… – начал я и слегка смешался, обводя взглядом
«Если в Афган загремите! Надеюсь, я все-таки сделаю так, что никакого Афгана не будет», – подумал я и продолжил:
– Виктор пригласил меня быть помощником тренера, так что мы с вами будем встречаться достаточно нередко. И все-таки надеюсь, мои знания вам пригодятся и, может быть, даже спасут жизнь.
Опера захлопали в ладоши, и я скромно поклонился. Ну чем не звезда! Вот уж выпендрился, так и разэтак… м-да.
Виктор взял в правую руку деревянный нож и встал на середине ковра. Я пошел за ним. Затем он коротко скомандовал: «Начали!» – и тут же попытался нанести режущий удар в область груди. Очень быстрый удар, резкий, и если бы я не был готов к чему-то подобному – удар бы прошел. Кстати, на войне – чушь собачья это, а не удар. Грудь в разгрузке, а то и бронежилет надет – на кой хрен резать по груди? Вот если бы в лицо или по конечности – тогда да. А тут… Кстати сказать, рана от такого удара будет неглубокой и не угрожающей жизни. Но если резануть по горлу или по внутренней части бедра… Эти раны очень болезненны и кровоточивы. Нанеси их несколько, и человек истечет кровью, ослабнет, и тогда его можно будет добить без особых проблем.
Кстати сказать, с ножевым боем Виктор явно не знаком – так, какие-то верхи или уличные замашки. В нашей стране много «сидельцев», прошедших лагеря, а в лагерях умение владеть ножом, вполне вероятно, может спасти жизнь. Уважают таких умельцев на зоне.
В общем, размахивал он ножом достаточно шустро, но не очень профессионально. Потому через минуту я захватил его руку и, не вынимая из нее ножа, «воткнул» его тренеру в солнечное сплетение.
– Ребята, вы видели, что я сделал? – обратился я к операм, которые стояли вокруг нас кружком с горящими глазами и едва не подпрыгивая от возбуждения. – Я практически убил противника, но никто не сможет сказать, что я держал нож в руках! Поняли, да?
Опера поняли, захихикали, начали переговариваться и мотать головами. Пусть. Я вообще-то сторонник такого подхода к делу: если ты вынимаешь нож, пытаясь зарезать противника, – будь готов «получить его обратно». Как там сказано-то было? «Кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет!» И я не преминул озвучить этот тезис, чем вызвал дружный смех большинства оперов.
Только два или три человека из толпы стояли со спокойными и даже хмурыми лицами, но скорее всего потому, что такие они по жизни. А может, что-то случилось, и парни расстроены. Ну, например, в постели не вышло. Я-то такого представить не могу, но слышал – у других мужиков бывает. Хе-хе…
– А теперь реальный бой, – объявил невозмутимый Виктор. – Ограничения – нос не ломать, в пах не бить, глаза не выдавливать. А в остальном – все что угодно.
Тяжко. Видел я бои без правил – сам не участвовал, но видел. И, как ни странно, частенько там побеждают борцы. Почему? Потому что борцу достаточно вцепиться в противника, а там уж и понеслось – бой переводится в партер, а в партере борец как рыба в воде. Удушающие приемы, болевые приемы. А значит – нельзя допустить, чтобы Виктор сумел меня уцепить и доказать, что он не зря носит черный пояс.