1972
Шрифт:
– У меня много кадиллаков! И «Эльдорадо» есть! И «Флитвуд»! Всякие есть! Я тебе покажу! Приезжай! Вот моя визитная карточка (он достал белый прямоугольник и положил на стол). Только обязательно позвони и приезжай! Я живу в Мемфисе.
– Я знаю.
Пресли кивнул, и вдруг спросил меня, слегка смущаясь:
– Скажи… а каким ты видишь мой концертный образ? Ну как, по-твоему, я должен выглядеть на сцене?
– Мужественным. Романтичным. Про черный костюм я тебе уже сказал. А можно было бы – шелковая черная рубашка, узкие брюки. Или белая рубашка и брюки. Рубашка свободная, знаешь, какие были в средние
Мы расстались с Элвисом уже поздней ночью. Говорили обо всем – о жизни, о музыке, о женщинах, о политике. Иногда он был наивен как ребенок (в основном, когда говорил о политике), иногда мудр, как старик (когда дело касалось мира шоу-бизнеса). А вообще, он мне понравился. Он был приличным парнем и не скурвился даже тогда, когда стал очень богат. Впрочем – я это знал и раньше, но теперь вот убедился в том, что современники о нем не врали. Приятно не обманываться в людях.
Я оставлял Пресли переночевать в моем поместье, но он отказался, косясь на Ниночку. Шепнул, что сегодня ему обязательно нужна парочка девушек, потому он вернется домой, и как можно быстрее. У него зафрахтован самолет, стоит, дожидается.
Мда… надо будет рассказать Ниночке, как она возбудила Короля своим видом. И смех, и грех… А в гости к нему я съезжу. Но… позже. После поединка с Али. Сейчас мне не до того. Тренировки и тренировки. Хорошо хоть Стив помогает, приходит через день. Пабло пока что восстановился не до конца.
На следующий день притащилась Сьюзен, и мне пришлось в подробностях объяснять ей принцип шоу «Выживший». В конце концов, она уселась за печатную машинку и начала все подробно записывать – благо что печатная машинка с английским шрифтом у меня была. Печатала Сьюзен с пулеметной скоростью, так что проблем с тем, чтобы успеть за моими словами у нее не было.
Потом мы обсуждали, уточняя детали, определяя примерный состав участников. В конце концов мне пришлось выписать чек на два миллиона долларов для внесения на счет продюсерского центра «Страус и Карпофф». В самом начале мы договорились со Страусом о том, чтобы внести по миллиону каждый, но этого явно не хватало для развития дела. Купить аппаратуру, нанять людей для работы – это требует денег, и немалых. Само собой – Страус тоже внес два миллиона. Он мне звонил пару дней назад, и мы все обговорили.
Работать со Сьюзен было легко. Я забыл о том, как мы с ней кувыркались в постели, забыл, что она вообще женщина – в работе Сьюзен была жесткой и требовательной, как три самых жестких мужика. Все по делу, все конкретно – настоящая американская бизнес-вуман, бесполая и работящая. Вот чего не отнимешь у американцев – отрабатывать свои деньги они умеют. А зарплата у Сьюзен была очень недурная, плюс обещанные проценты от дохода. Именно от дохода, а не от прибыли – она была совсем неглупым человеком.
Конечно же, я не возражал против высокой оплаты топ-менеджеру. В конце концов – вся работа лежит на ней. Я подаю идеи и финансирую, Страус налаживает контакты, рекламирует,
Я вообще по сути своей одиночка – как и положено снайперу. Я рассчитываю только на себя, ну или еще на одного-двух автоматчиков, прикрывающих мне спину. Но не более того. А тут… съемочная группа, хозяйственное обеспечение, участники игры – ой-вэй… да шоб я так не жил!
Вот в такой суете и прошло все время до конца февраля. А ко всему прочему ведь я еще и книгу писал! Каждый день – несколько страниц. Каждый день. Почти без исключения. В конце концов – я же писатель. А как сказал один успешный писатель из моего времени: «Я бы писал, даже если бы был бездомным». Правда потом он добавил: «Но получать хорошие деньги за свои книги – это хорошо!».
Писателю приходится быть и немного бизнесменом. Ты должен понимать – что нравится читателям, а что нет, что они примут, а что нет. Ты должен чувствовать, что именно нужно написать.
И самое смешное, что это все никакого значения не имеет! Я знаю случаи, когда писатели – не очень-то и хорошие, средней руки и даже ниже – случайно попадали в струю и возносились на самый верх «пищевой цепочки». Хорошо еще, если они понимали, что так получилось случайно, и не считали себя светочами литературы и новыми классиками. Но в основном – такие нувориши строят из себя Великих Мессий, считая, что знают все обо всем и поучая окружающих, как им надо жить. Это касается не только и не столько писателей-фантастов, хотя и там хватает таких личностей. Это про «вообще» – писателей, некоторых из которых собственно писателями называть просто грешно. Как ту же бабу, которая написала угодную Западу гнилую книжонку о войне, в которой переврала все, что могла, и благодаря чему получила Нобелевскую премию.
Мда… скоро «нобелевский лауреат» будет синонимом «мошенник», либо «дурак». Премию мира дают человеку, который развязал несколько войн. Премию по литературе – за лживую русофобскую книжку, или за дурацкие строки из песен какого-то там рок-музыканта. Нобелевская премия дискредитировала себя – абсолютно!
Впрочем, я все время забываю – ЕЩЕ не дискредитировала, ЕЩЕ – все впереди. Хотя начало гибели репутации этой премии было положено как раз в семидесятых годах, когда ее дали Солженицыну – лагерному стукачу, изображавшему из себя борца с «кровавым режымом». На мой взгляд, Солженицын был (вернее – есть, почему «был»?!) умным и беспринципным конъюнктурщиком, успешно паразитирующим на теме «Кровавые репрессии проклятого Сталина». ЭТО нужно было Западу, и на ЭТОМ Солженицын и стриг свои купоны.
Да, я ему не верю и никогда не верил. Его многократно ловили на лжи те, с кем он «чалился» в лагерях. Но для рукопожатой либеральной общественности он навсегда останется Мессией, разоблачившим ненавистный режим Тирана. И с этим уже ничего не поделать..
За два дня до боя ко мне приехал Страус – без предупреждения, свалился, как снег на голову. Вернее – вместе со снегом. В этот день как на грех мело так, что Струас едва пробился ко мне через снежные заносы, совсем даже не типичные для этой местности.