1985

Берджесс Энтони

15. Большой почитатель англичанок

– Не вооружены, – сказал полковник Лоуренс. – Вот что важно.

– А я говорю, вооружены, – возразил Бев. – Оружие не обязательно бывает огнестрельное. Ваши отряды прибегли к насилию.

– Серьезные слова, – отозвался полковник Лоуренс. – Постарайтесь видеть все в перспективе. Ага! – У него зазвонил телефон.

– Невозможно, – ответил Бев.

Полковник раздул ноздри в своего рода триумфе. Он снял трубку. Он выслушал. Он улыбнулся. Он сказал:

– Ваш стенографист? Хорошо. Мистер Джонс продиктует. – И повернулся к Беву: – У нас есть свои каналы. Они и впредь останутся открытыми.

Завтра в нашей газете должно быть восемь полос. За работу!

Бев бегло импровизировал по своим заметкам. Он никогда не ожидал, что станет газетчиком. Оказалось: плевое дело, деньги за так.

– Это было наперекор моим распоряжениям, – сказал полковник Лоуренс, внимательно слушавший диктовку Бева. – Я же говорил: не вооружены. Не важно. Майор Кэмпьон знает, что делать.

Поблагодарив в трубку, он ее положил.

– Цензура, да? – поинтересовался Бев. – Не такие уж свободные ваши «британцы».

– Об истинной природе свободы, мистер Джонс, мы подискутируем после. И об армейской дисциплине, подчиняться предписаниям которой вы добровольно согласились. Кстати, обращение «мистер» в данном случае подразумевает звание старшего лейтенанта. А пока можно вам доверить написание редакционной статьи? Продиктуете по телефону, майор Кэмпьон внесет необходимые изменения. Он знает мой стиль. Сейчас мне надо уходить.

Он потряс задремавшего в кресле адъютанта Редзвана. Редзван проснулся, отбиваясь.

– Надо проинспектировать подраненный город.

Подойдя к окну, он посмотрел на погруженный в темноту Лондон. Но в «Аль-Дорчестере» горел свет. Лампочки тускло мигали, но обещали, что скоро станет лучше: в подвале трудились над отладкой генераторов.

– Ситуация тяжелая, сами понимаете… Еще до рассвета забастовка станет всеобщей. Первая британская всеобщая забастовка с тысяча девятьсот двадцать шестого. Не забудьте указать на огромную разницу между той и этой. Сейчас нет ни средств связи, ни закона, ни порядка. В двадцать шестом хотя бы армия осталась верна присяге и полиция еще не опрофсоюзилась. Сейчас наша организация – единственная сила, способная взять на себя минимальные правоохранительные функции. Упомяните также, что, когда лидеры ОК образумятся, мы с радостью пригласим их воспользоваться нашим рупором…

– Вы правда серьезно, полковник? Ваша организация на коне как раз благодаря тому, что ОК не хочет мыслить здраво. Вы хотите, чтобы забастовка закончилась? Вспомните, это ведь вы или ваши исламские хозяева ее начали.

– Ваша организация, ваши хозяева. Завтра мы позаботимся, чтобы вы официально принесли присягу послушания.

Зазвонил телефон. Редзван снял трубку. Челюсть у него отвисла, глаза расширились. С потрясенным видом он протянул трубку полковнику.

– Алло, – сказал полковник. И у него тоже лицо вытянулось. – Аллах та’ала, – вознес он молитву. – Да. Да, согласен. – Повесив трубку, он с трагичным видом посмотрел на Бева. – На Тунгку Ник Хассана совершено покушение, – объявил он.

– Тунгку…

– Малаец. Из Брунея. Глава Панисламской комиссии в Хеймаркете. Там толпы бастующих рабочих, которым нечем больше заняться, как атаковать здания, над которыми флаг со звездой и полумесяцем. Полагаю, это было неизбежно. Просто я не думал, что начнется так скоро. Скажите что-нибудь в редакционной про позорный расизм и невежество и, конечно, про атеизм, который стал ассоциироваться с…

– Погодите, – вмешался Бев. – Как он был убит?

– Его ударили по голове куском свинцовой трубы. Тунгку храбро бросился в толпу, стараясь ее образумить. Он – красноречивый человек, его английский

всегда был исключительно убедителен. Упомяните его превосходные личные качества… – Ноздри полковника раздувались.

– Вы ведь какую-то особую угрозу унюхали, так? – спросил Бев. – Британия теперь уязвима перед ответным наступлением, карательными действиями. Вооруженные силы бастуют, НАТО будет колебаться, страны блока станут беспокоиться о собственных поставках нефти. Арабы придут?

– Арабы и так здесь, мистер Джонс. – Взгляд полковника спроецировал что-то страшное на карту Большого Лондона на стене. – Ответный удар, мистер Джонс. По-вашему, священная война окончилась в Средние века?

– Послушайте, полковник, сэр. Чего, собственно, вы добиваетесь? Свободной Англии или исламизированной Англии? Мне нужно знать. Вы назначили меня своим временным представителем.

– Единственный выход для Британии из ее нынешних бед, мистер Джонс, – это возврат к ответственности, лояльности, религии. Возврат к Богу. И кто явит нам теперь Бога? Христиане? Христианство ликвидировано Вторым Ватиканским собором. Евреи? Они поклоняются дурацкому племенному божку. Я медленно шел к исламу, мистер Джонс. Я двадцать лет был военным советником в войсках Его величества в Саудовской Аравии. И все это время придерживался, каково было мое право, пресвитерианства моего отца. Потом я понял, что ислам вобрал в себя все и одновременно остался простым, острым и сверкающим, как меч. Я не помышляю об исламской революции в Англии, скорее о медленном обращении, которому будет способствовать проникновение к нам ислама, – в виде исламского капитала и нравственного влияния. Медленно, медленно. Пиво рабочих становится все слабее, поскольку многими пивоварнями через подставных лиц владеют арабы. Нельзя вводить сухой закон внезапно, как это было с глупым актом Вольстеда в Америке. Свинина стремительно дорожает, а потому постепенно исчезает с рынка. Но иногда североафриканская кровь – она у меня от дорогой покойной матушки – вскипает и требует быстрых действий, тогда как шотландская часть меня призывает к осторожности, festina lente. Поговорим еще об этом завтра. Но сейчас я страшусь занесенного меча. – В глазах у него вспыхивали и танцевали искорки. Он перевел взгляд с Бева на Редзвана. – Пораженный город ждет, – возвестил он. – Идем.

Оставшись один, поскольку две девушки поспешили урвать часок сна на походных койках где-то в недрах «Аль-Дорчестера», Бев откинулся на спинку стула и зевнул. Заложив руки за голову, он постарался придумать начало редакционной статьи. Тут в дверь постучали. Дверь открылась, и вошел худощавый араб: костюм приглушенно-серого цвета с Савил-роу [31] , золотые наручные часы и запонки, ботинки от Гуччи.

– Мистер Джонс? – спросил он на отменном английском высшего света.

31

Улица в Лондоне, где расположены ателье дорогой мужской одежды.

– Думаю, я не имел удовольствия…

Араб грациозно опустился на жесткий стул.

– Меня зовут Абдул Хадир, – начал он. – Личный секретарь Его высочества. Какого высочества, хотите вы знать? Ответ – Его высочества шейха Ямалуддина Шафара ибн Аль-Мархума Аль-хаджи Юсуф Али Саиффудинна. Ранее вы имели честь пить с ним чай, или так он мне сообщил. Вопрос, который я хочу задать сейчас, вот в чем: у нее есть паспорт?

Бев вздрогнул:

– У кого? Почему? О ком вы говорите? О боже! Я совершенно про нее забыл! Где она сейчас?