2-Герой-2
Шрифт:
– Скажете, ребята? – осведомился войсаул у урядников. Выглядывая из-за спин Климова и Трепета, урядники закивали, а Гермобой, самый шепелявый казак на свете, так тот даже перекрестился, сделав истовое лицо.
– Добро, раз так. Говори дальше, Трепет.
– Замешкались мы, господин войсковой есаул… Светосранов – чудо известное… В глазах заблестело аж. Он кричать, руками размахивать, деньги сулить, то, се, адвокат, суд… ну, тут нас Маллиган и положил. Красиво положил, господин войсковой есаул! Развел руками, как неживых, и добил из иглокола. – Трепет потрогал сильно опухшую щеку. – В глаза не целил, – добавил он одобрительно. – А очнулись мы уж тут,
– Так, – сказал Полугай. – А регистраторы, значит, сами собой испортились?
– Так неизвестно! – сказал Трепет решительно. – Мой, например, крутился до самой двери квартиры. И хронометр в порядке, и магазин полный… Мы уж и кримнабором по им, по регистраторам, прошлись – только наши отпечатки пальцев, и все тут, а запись стерта… Ничего не могу сказать. Господин войсковой есаул.
– Так. Так. Так… Так! Ну, Мон-Зуд, теперь ты мне расскажи историю своей жизни. Где ордер, паразит!!! – заорал Полугай, вскочил, сбросил со стола все, что на нем было, перескочил стол, сграбастал одеревенелого Мон-Зуда за щеки и принялся трясти. Потом врезал по морде. Снова схватил. – Говори, сволочь, говори, хуже будет, не дай бог осерчаю, как в триста сорок седьмом, погоны сниму, а выведаю, куда ты ордер дел, падла, сыночек енеральский, Ряхлов, врезать этому полста плетей – при мне, твою в креста гроба душу впересвист, ГДЕ ОРДЕР, ХРЯК КАЗЕННЫЙ!!!
Это, конечно, было помутнение. Ничего добавить к делу Мон-Зуд не мог. Кейс был на замке, а как Мон-Зуд помещал в кейс папку с ордером, видели все, в том числе и сам Полугай. Ордер пропал волшебно. Как волшебнои добрался Маллиган до кемпинга, не оставив нигде следов, во всяком случае, найти их не удалось. Как черт ему помог, и все тут. Полугай опомнился, отшвырнул воющего носом Мон-Зуда от себя (урядники жались к стенам), развернулся и перед ним оказался хорунжий Климов. Тяжело глядя Климову, закатившему глаза под пластырь на лбу, в переносицу, Полугай медленно, раздельно сказал:
– Климов. Пошел вон. А то убью.
Климов исчез. Оглядевшись, Полугай увидел, что исчезли все, и Мон-Зуда с собой унесли. Слава богу. Полугай упал на диван, задрал ногу на спинку дивана и закрыл глаза. Слава богу. Никого не убил. Покурить надо, Кирьян. Полугай хохотнул, испытывая неловкость перед самим собой. Подобные приступы были чрезвычайно редки. Наверное потому, что проколы случались в хозяйстве Полугая всего раз-два за его карьеру, в триста сорок седьмом было дело, да в триста сороковом казачок погиб на учениях, мальчишка-рядовой… а такого, как сегодня – навовсе никогда не было. Полугай вдруг ощутил во рту дым и с изумлением увидел в руке сигарету – начисто не помнил, когда взял ее, раскурил… Ну, емть!
На столе запищало: пришла очередная порция информатов. Полугай вернулся за стол, ногой подвинул под столом упавшую пепельницу и, положив щеку на столешницу, дотянулся до нее рукой. Что тут нового? Два финиша в порту. Кто? Почтовик, ох ты, юконец, под названием… "Китовый Ус" называется… почту привез… И… Ой, мама!
Полугай медленно встал, не отрывая глаз от монитора. Имеется: на "Стратокастере" два финиша.
1) 14.37 – "Китовый Ус", порт Юкон, пилот-почтальон Малиновое Зерно, ангар 26, груз: ПОЧТА ДЛЯ КАКАЛОВА ЗБИГНЕВА "ПРИЗРАКА".
2) 14.58 – "Блистающий Мир", порт "ЛИКСТАР", пилот Вайн Найт, ангар 21, пассажир СВЕТОСРАНОВ АНТУАН Z. СОТОВАРИЩИ. С ЧАСТНЫМ ВИЗИТОМ, АДРЕСАТ МАЛЛИГАН ДОН! Полугай холодной рукой нашарил нужную кнопку.
– Ряхлов,
Хорунжий Краснодевко, самый веселый казак на свете, любимец сотни Полугая, явился, как будто тут всегда стоял. Без обычной улыбки до ушей, поскольку дяденька не в себе.
– Миша! – сказал Полугай проникновенно. Он чуть не сложил моляще руки. – Миша! Тебе верю! Ангар 21, Антуан Светосранов, со свитой, ты знаешь такого, жук музыкальный…
– Знаю, дядя, знаю! – сказал Краснодевко.
– И ангар 26, юконец-почтальон. Малиновое, бля, Зерно.
– Так, дядя, так!
– Ко мне их, Миша! Бери кого надо. Всех бери. Но вежливо пригласи этих двоих ко мне. Тотчас. Все регистрировать. ВСЕ РЕГИСТРИРОВАТЬ, Я СКАЗАЛ! Я тебя умоляю, Миша, сделай хорошо.
Миша Краснодевко исчез. А у Полугая словно коленки подрезали – он рухнул спиной в кресло. Время еще было – до сеанса связи с Матвеем Кребнем. И у Полугая появилось странное ощущение – что день сегодня так плохо все-таки не кончится. И что он во всемсегодня-таки разберется.
Глава 6
МАЛИНОВОЕ ЗЕРНО И ИНЫЕ ПРОЧИЕ
– Мистер! Эй, мистер, вы – мистер Мартин Макфлай?
– Да… А в чем дело?
– У меня для вас кое-что есть, сэр. Я почтальон. Мы храним это для вас уже восемьдесят лет, сэр!
– Восемьдесят лет?!
– Ну, я уже точно и не помню…
Юконский почтальон, доблестный воин, нареченный много лет назад Самым Старым Почтальоном за настойчивость и въедливость Малиновым Зерном, с крайнего детства отличался редкостной, даже для индейца, молчаливостью. Буря могла бушевать у него в душе, разрушая прекрасные подводные города, но на поверхность, в лучшем случае, выныривала пустая бутылка из под пива, да пара старых открыток со смывшимися адресами… Однако – сегодня, 15 марта 354 года, все было не так. Сегодня буре оказалось мало океана, и океан вышел из берегов.
Сказать, что Малиновое Зерно пребывал в ярости – значит ничего не сказать. Сказать, что Малиновое Зерно был потрясен – значит то же самое. О да, дорогие читатели, Малиновое Зерно пребывал в ярости, он был потрясен, а также раздавлен, и неизмеримый стыд душил его шелковыми пальцами; словом, насколько вы, читатели дорогие, способны представить себе комплекс негативных чувств, могущих владеть одним человеком в конкретный момент времени – вот так чувствовал себя Малиновое Зерно, вернувшись на "Китовый Ус" после морального изнасилования его в канцелярии войскового есаула Полугая, и он не сдерживал свои чувства внутри. Впервые в жизни Малиновое Зерно не то что не мог взять себя в руки, – он не хотел этого делать.
Недаром мы начали перечисление чувств, владевших Малиновым Зерном, именно с ярости. Ярость! Праведная ярость была направлена прежде всего вовнутрь, и тренированный недоеданием желудок уже весь спекся и хрустел, и Малиновое Зерно, чтобы тотчас не погибнуть, обычные, обыденные действия, сопровождал эффектами, в высшей степени недостойными юконского почтальона, потомка своих предков. Он запер внешний люк – применяя каблуки пилотских ботинок для нажатия на необходимые кнопки. Он запер автоматику шлюза – разбив локтем соединительный пакет в шкафчике на стене предшлюзового помещения. И он прошел по кораблю от вакуум-камер прямиком в рубку – распахивая перед собой двери мощными пинками.