20 лет

Кузнецова Екатерина

А после, вымыв посуду, я с сочинением, написанным на двойном листке, направилась в свою комнату. Кирилл же сел за мультфильмы.

Несуществующий мир

За миллионы миль от Земли есть мир, о котором мы не знаем. Там нет президентов, полицейских, маньяков. В этом мире все равны. Там царит добро и любовь. Любовь не только к близким, но и к животным, к птицам, к незнакомым прохожим. Люди в этом мире обожаю пить горячий чай с блинами и малиновым вареньем, а также с клубничным рулетом и тёплыми гренками. А ещё там протекают огромные шоколадные реки.

Родители в этом мире не бросают своих детей. Не отдают их в детские дома, не ругают, не кричат, не бьют. Они всегда улыбаются, всегда стремятся выслушать ребёнка, понять его. Там нет бродячих детей, нет бродячих взрослых. У каждого человека в этом мире есть свой дом, где всегда горит свет. Ночью, когда на мир опускается темнота, эти окна горят, как новогодние фонарики. Создаётся ощущение волшебства и большой радости.

В этом мире много животных, и они не живут в подвалах. Не ищут еду в грязном мусоре, не умирают от голода или зимних морозов, не сидят в клетках. Люди жалеют их, потому создают для животных специальные маленькие дома, где также всегда тепло и светло . Животным там хорошо, они чувствуют, что нужны кому-то. Всегда сыты, согреты. Ни один человек не имеет права обидеть животное или обидеть другого человека. В этом мире вообще не существует обиды, потому что всем заведует добро.

А ещё там нет войн и смерти. Нет крови, болезней, слёз. Нет денег, так как они несут зло. Всё, что хочется, человек может взять без платы, за " спасибо " . Ведь это куда важнее.

В этом мире мог бы существовать и я. Там могли бы быть и мама, папа, Кира. Кира с мамой никогда бы не плакали, а папа никогда не кричал. Там было бы спокойно. Кира писала бы книги, которые читало множество людей, по выходным мы бы ездили на пикники, папа покупал бы маме пионы, она очень их любит. Мы бы завели много кошек, щенка, хомяков. И все бы они тоже жили в мире и согласии, не так, как живут тут, на Земле.

Здорово было бы, если б такой мир действительно где-то находился, но скорее всего , даже если он и есть, я о нём никогда не узнаю.

Прочитав эту работу, написанную, конечно же, с речевыми и грамматическими ошибками, с помарками, исправлениями - всё это неважно, я испытала шок. Изнутри что-то жгло, прожигало так, что от боли кричать хотелось. В этих строках, созданных восьмилетним ребёнком, была вывернута наизнанку вся абсурдность мира, именуемого реальностью, того мира, в котором мы вынуждены существовать. Я долго собиралась с мыслями и, собравшись, наконец, вышла в зал, плюхнувшись рядом с Кириллом на диван перед телевизором. Он сидел, улыбался, полностью поглощённый происходящим неизвестного мне современного мультфильма. Отвлекать его от просмотра не хотелось, но обойти этот разговор стороной было б неправильно.

– Я в восторге от твоей сказки, - произнесла я, приобняв его за хрупкие плечи.
– Ты умница.

– Правда? Тебе понравилось?

– Мне очень понравилось. Я в восемь лет вряд ли сумела бы создать что-то подобное.

– Не верю. Ты стесняешься просто.

– Вовсе нет, Кирюш. Ты действительно молодец. Что сказала учительница?

– Ничего.

– Совсем ничего?

– Да. Просто отдала работу и всё, мы не обсуждали её.

– Ну и ладно. Знай, что в тебе живёт большой талант.

– Талант живёт в тебе, Кир.

– Скажи только, почему ты считаешь, что скорее всего никогда

не узнаешь об этом мире, даже если он и есть где-то?

– Просто я не верю в то, что всё может быть так, как я написал, - ответил он, пожав плечами.
– Люди, наверно, не могут быть такими добрыми, и без денег существовать не получится.

– А как ты думаешь, что нужно сделать, вернее, что можно сделать, чтоб повлиять на это? И можно ли?

– Мне кажется, нельзя.

– Почему?

– Когда я сегодня возвращался со школы, снова встретил около дома бездомного деда. Он копался в мусорном баке, от него пахло тухлятиной, помоями. Люди, видя это, шли в обход, говорили ему: "Бомж". Мне стало жалко этого человека, он ведь никому не нужен. Наверно, дети выгнали его из дома, или, может быть, у него вообще нет родных. Никто ему не поможет. А таких бродячих людей много, даже около школы часто встречаются. Сложно представить, что когда-то такого не будет.

– А если стараться помочь таким людям? Если стремиться нести добро самому?

– Я пока не знаю как.

– Да, я понимаю, ты ещё не в том возрасте. Просто хочу, чтоб ты не терял веру. Кто знает, вдруг именно ты когда-нибудь изменишь наш мир. Вдруг создаешь такую жизнь, о которой написал в сочинении.

– Нет, - рассмеялся он, отпрянув от меня.
– Такого не будет. Я же не супермен.

– Ты лучше супермена. Ты не придуманный, ты настоящий, Кирилл. Не теряй веру в свою сказку, хорошо?

– Постараюсь, - кивнул он, смутившись.

Я осознавала, что в какой-то степени поступала нечестно. Конечно же, такой утопии, о которой он написал, никогда не будет. Не на этой планете точно, но в этом ребёнке жил свет. Яркий свет, такой, который, потушив однажды, уже не возродишь, поэтому я не хотела, чтоб с ним это случилось. Этот мальчик был на многое способен, нельзя, чтоб в раннем возрасте он потерял веру в мечты, в себя, веру в людей, хотя с ним уже это происходило. Меньше всего желала, чтоб брат стал таким, как я. Он не заслуживал этого. Не заслуживал такого обречённого чувства одиночества, такого тотального опустошения.

Когда к пяти часам вечера домой вернулась мама, то первый вопрос, который она задала с порога, - "Кирилл, что за сочинение ты там написал?! Меня из-за него вызвали в школу".

– В смысле?
– выйдя из комнаты на ярое заявление, произнесла я, минуя стадию приветствия.
– Вызвали в школу?

– Да. Позвонила их классная, Татьяна Викторовна, сказала, что хочет поговорить со мной. Попросила прочитать сочинение и завтра вечером зайти к ней после работы. Ты читала? Что он там такого написал?

– Да ничего плохого, написал то, что чувствовал. Я была потрясена этим сочинением. В хорошем смысле. Может, не станешь пока говорить ему о вызове в школу? Он сейчас спит, прочитай сначала, потом уже решишь, стоит ли ругаться или нет.

– Ладно. О чём хотя бы?

– О нас, - бросила я.
– О тебе, обо мне, о нём.

– Не понимаю, - протянула мама, расстегивая чёрные босоножки.

– Это сказка, мам. Прочитай. Работа у Кирилла на письменном столе.

С этим я снова ушла в комнату, уединившись с "Тенями в раю" Ремарка. За окном по-прежнему лил дождь, маленькое пространство из четырёх стен погружалось в приятный полумрак. Я любила такие минуты и была рада тому, что хотя бы комнату свою имела, где могла насладиться подобными мгновениями, пусть та и являлась самой невзрачной. Бежевые стены, протёртый диван, люстра на потолке с плафонами в форме лилий, массивный письменный стол у окна, шифоньер, палас и книжный шкаф. Никакого шикарного ремонта, никакого дизайнерского хода. Разумеется, будь моя воля, имея деньги, свободу в полном её понимании, я бы совершенно иначе обустроила место, в котором мне предстояло жить. Во-первых, никаких цветочных люстр, во-вторых, никакого паласа, в третьих, не в этом доме. Но выбирать особо не приходилось. Было, где спать, где спрятаться - и то хорошо. Я не жаловалась.