20 лет
Шрифт:
Из предложенных тем я выбрала тему "Современный Раскольников", так как обожала творчество Достоевского, а "Преступление и наказание" перечитывала не единожды, но в противовес ожиданиям, экзамен завалила. Почему? Наверно, потому, что не для меня, было это заведение. На протяжении всех часов, выделенных на написание, я извела стопку черновиков, долго не могла сформировать подходящее вступление, путалась в мыслях, то и дело возвращалась к воспоминаниям об отце, не могла сосредоточиться, писала, тут же зачёркивала, понимая, какая это всё ересь, смотрела на увлечённых парней и девушек, ловила себя на том, что лучшим решением будет подняться, сдать пустую работу и с позором уйти, но, несмотря на совершенное отчаяние, с трудом выжала из себя короткий текст, заранее зная, что получу мизерные баллы, сдала работу и с чувством провала покинула
До вечера бродила по городу, осознавая, что учиться мне в Москве не суждено, думала, как быть дальше, понимала, каким счастьем обрушится эта новость на домашних, но что делать? Ждать ещё год, нигде не учась, а после повторить попытку? Такой вариант отпадал сразу. Путь, который открывался - филиал Гуманитарной академии в родном городе, куда я подавала в июне документы на факультет социологии - так, на всякий случай, только вот случай оказался не "всякий". Ничего другого конкретно на тот момент в том положении, в каком я находилась, не оставалось. Понадеявшись на Литинститут, не думала всерьёз ни о каком другом нормальном вузе, а надо было. Надо было понимать, что не способны твои мечты разом начать сбываться, когда на протяжении всей жизни терпели крушение. Не бывает так. Да и кто ты вообще такая? Обычная девушка, начитавшаяся книжек и вдруг решившая, что тоже может писать. Для себя, может, и можешь, но единственную возможность, где ты могла доказать это людям, ты попросту просрала.
Маму моя новость подкосила. Она списывала вину на отца, в крике бросала, что если б он не удавился в день перед экзаменом, всё сложилось бы иначе. Что именно из-за него я не сумела взять себя в руки, собраться с мыслями и достойно написать работу, твердила, что он все прожитые годы портил нам существование и даже смертью своей его испоганил. После наступила стадия уговоров поехать учиться за деньги.
– Почему ты так легко отказываешься от мечты? Весь год шла к этому. Не на тебе будет висеть оплата, на мне.
– Поэтому я и ни за что не поеду, мам. Зачем? Чтоб вы меня потом всю жизнь попрекали этими деньгами? Нет уж, спасибо. Я хотела своими силами поступить, понимаешь? Своими, не за сто - сто пятьдесят тысяч. Если не получилось так, то никак не надо. Я не хочу купленного диплома.
– А тут в местной академии он будет не купленным? У тебя платная специальность, внебюджет тоже.
– Внебюджет, но здесь цена приемлемая. Будь моя воля, я бы и тут не стала учиться, но разве ты позволишь?
– Год болтаться, нигде не учась? Как любая нормальная мать, конечно, нет.
– Ну и вот. Можете выгнать меня, можете посадить в машину и увезти, но сама я в Москву не поеду.
– А живя тут, ты не будешь от нас зависеть?
– Не настолько.
– С тобой невозможно разговаривать. Дело твоё, конечно, я не спорю. Твоя жизнь, ты в праве поступать так, как хочешь, но потом не ной мне, не жалуйся. Не говори, как тебе тут всё насточертело, как мы тебя достали.
– Если я так и говорила, то ты знаешь, кому конкретно адресовывались эти слова. Тебя и Кирилла это никак не касается.
– Не имеет значения. Я тебя предупредила.
Обидно было. Я потеряла отца, мечту, надежду на то, что всё способно измениться. Не хотела висеть на маме, доить её, знала, что она одна не потянет сумму в более, чем сто тысяч в год, а отчим-то, конечно, платить за меня не намеревался. О чём речь? Если в одиннадцать лет он заявил, что я говно, не заслужившее рубля, то нужны ли дополнительные слова? Да даже если б он из желания не видеть меня предложил свою помощь, принять её было бы последним, что я сделала. Как этот человек отреагировал на моё не поступление? Так, как от него и следовало ожидать - факту, что я никуда не съезжаю, безусловно, расстроился, но торжеству, злорадству, какие читались в его глазах, расстройство явно уступало. "Ну, бездарная тварь, - наверняка думал он, - убедилась, что ничего не стоишь? Какая тебе Москва, дура, ты бы тут как-нибудь ещё сумела отучиться". Его же собственные дети от первого брака особенно много не просили от жизни - дочь выучилась на менеджера, работала в банке, сын доучивался на механика. Разумеется, было б абсурдно, если б он оплачивал моё обучение в Москве. В этой жизни подобный расклад событий был не возможен.
Не знаю, кто стоял у руля моей судьбы, но он направлял
– А ещё ты самая лучшая писательница. Я знаю это, и когда-нибудь весь мир узнает". Той ночью я обняла его крепко и, слушая детское сопение, долго вытирала слёзы. Из жалости? Наверное. Или от безысходности. А может, от любви к этому самому родному мне человеку. Глядя на него, я видела точную копию отчима - те же дымчатого цвета глаза, рыжеватые волосы, та же чуть размашистая походка, большие ладони, но не любить этого ребёнка не могла. Пусть внешне он и был похож на отца, внутренний мир его был особенным. Кирюшка рос добрым, нежадным, честным, не по годам развитым ребёнком, стремящимся отстаивать свою правду. С годами его характер изменился. Но тогда я держалась за брата. Он один дарил радость, пусть то было тихо, скромно, но именно в этом заключалась некая гармония, длившаяся недолго, но всё же длившаяся. Я хотела, чтоб Кирилл был счастлив, но он не был. К сожалению, не был. Из-за меня ли, из-за того ли, что родился не в той семье - никто никогда не скажет.
3 глава
Филиал Гуманитарной академии при всём профессиональном пиаре оказался обыкновенной шарагой. Я, собственно, ничего другого не ждала, но даже при таком не особенно позитивном настрое оказалась под немалым впечатлением. Первое, что меня поразило - контингент поступивших. Видно, дела академии были настолько плачевными, что брали абсолютно всех, кто подавал документы: не важно, какие у абитуриента баллы, не важно, что ему нафиг не нужна ни психология, ни педагогика, кому интересно, что он вообще далеко не гуманитарий? Второе, что тоже не могло не задеть - некомпетентность преподавателей. Да и сложно было назвать их работу преподаванием. Сухая, абсолютно статичная читка лекций. Может, я, конечно, чего-то не понимаю, но не так мне представлялся педагог высшего учебного заведения. Нам не старались привить заинтересованность в предмете, зато ясно демонстрировали острую незаинтересованность в нас. И вообще нужно, вероятно, быть гением, чтоб умудряться вести и философию, и психологию, и основы права, и экономическую теорию разом. А третье, что в конец убило - восторженные песни декана о том, что местная Гуманитарная академия - величайшее учебное заведение, в прошлом году прошедшее аккредитацию. Как? Каким образом оно прошло аккредитацию? У нас тысячи подобных учреждений по всем городам страны с припиской "Филиал", на полном праве выдающие дипломы. Кому? Каким образом? Это мало кого волнует, но работа-то всем ведь нужна. Обыкновенный бизнес.
Вот так вот мои мечты о Литературном институте сменились полнейшим разочарованием пафосно звучащей Гуманитарной академией, причём разочарования начались с первого учебного дня, когда мы с одногруппниками в числе из девятнадцати человек стояли возле кабинета истории в ожидании преподавателя. Аня, как звали девушку с тёмными густыми волосами, розовыми губками, в розовом приталенном платье, решила завести со мной знакомство.
– Чего такая кислая?
– Да так, настроение не очень.
– Я Аня, если что. Что-то случилось?
– Кира. Нет, ничего не случилось, но, думаю, я не самый интересный для тебя собеседник.
– Ой, ладно выёбываться, - хихикнула она. Моё нежелание беседы не смутило её.
– Ты сразу после школы?
– В смысле?
– Ну, имею в виду, ты летом одиннадцатый класс закончила?
– Да, а что?
– Так, просто спрашиваю. А я после технаря тут. Выучилась на бухгалтера да думаю: "Дай-ка ещё четыре годика повишу у родителей на шее". И диплом о вышке всё-таки престижнее технарьского. У меня сестра старшая заканчивала эту академию, говорит, что учёба тут - сплошная лафа. Преподам насрать на студентов так же, как студентам насрать на преподов. Экзамены можно купить, зачёты тоже. Она у меня на пары-то практически не ходила, и что ты думаешь? Вполне успешно выпустилась.