20 лет

Кузнецова Екатерина

– Нравится?

– Очень. Спасибо.

– Услышь себя.

– Ты действительно так хочешь, чтоб я писала?

– Ты нуждаешься в этом, я всего лишь хочу помочь.

– Не стану возражать. Потом, может быть, но не сейчас. Пока духу не хватает.

Следующие несколько часов я не расставалась с машинкой. Прежде доводилось видеть такую технику лишь в фильмах, в сладкой неге представляя, какое это блаженство - стучать по клавиатуре, видеть, как на глазах твои мысли вступают в игру, приобретают реальную форму в виде текста. Живого, дышащего текста. Казалось, что имей печатную машинку, бумагу, кофе - и всё, жизнь удалась. Пиши - не хочу. О чём угодно, просто пиши, не задумываясь.

–

Не попробуешь что-нибудь набрать?

Заправив бумагу, я принялась печатать. Первое, что приходило в голову. В конечном счёте вышло что-то вроде: "Привет. Мне сегодня 20. Обычный день. Обычная я. Необычный подарок. Марк рядом. Смотрит, радуется. Я благодарна ему, словами не передать, насколько я ему благодарна. За дверью, как в любое другое утро, извергается бомбезная соседка. Вероятно, когда-нибудь её голосовые связки не выдержат, и то будет великое счастье. Счастье в пределах грязной, полуразрушенной общаги. Бред. Руки дрожат, образы в голове путаются, слов не хватает. Всегда удивлялась тому, что вроде бы читаешь, развиваешь словарный запас, но стоит сесть за собственную писанину, как всё. Читательский опыт улетучивается в закоулки предательских страхов и тупости. Только сейчас это не трогает меня. Я ведь не писатель. Причем ДАЛЕКО не писатель. А кто? Официантка. НЕДОСОЦИОЛОГ. СОЦИОФОБ. ПРИЖИВАЛКА. Неудачница, одним словом. Невесело это. Но плевать. В данную секунду я ощущаю себя счастливой. Прошло 2 секунды. Я больше не счастлива. Мимолётное счастье. Аллюзия. Абстракция. Фикция. Дышать тяжело. Что- то щиплет в горле, что-то ноет изнутри. Хочется реветь. Сесть и реветь час, два, пока слёз не останется. Но нельзя. Марк увидит, расстроится, а волновать его я не стану. Он старался. Я не стою его заботы".

– У меня есть предложение, - произнесла я, возвращаясь в рамки реальности.
– Хочешь нестандартный вечер?

– Ты что-то придумала?

– Не я, но это не меняет сути. Мы никогда не говорили о моей семье. Есть возможность увидеть её воочию.

– Ты серьёзно?
– настороженно произнёс Марк. В интонации его голоса сквозило то ли недоверие, то ли сомнение. А может, шок.

– Да. Моя мама собирается готовить праздничный ужин, предложила прийти.

– Значит, родители у тебя всё-таки имеются?

– Относительно. Отец умер, а так да, мама есть. Отчим и младший девятилетний брат.

– Прости, что неадекватно реагирую, просто, честно признаться, не ожидал.

– Того, что у меня есть родня?

– И этого тоже. На самом деле я многое передумал касательно твоей семьи. Строил догадки о том, как ты оказалась в общаге, почему, какие на то были причины. Разные версии приходили на ум, но того, что одним днём ты просто скажешь: "Мы никогда не говорили о моей семье. Есть возможность увидеть её воочию" - такого нет, не ждал. Но я рад.

– Мама не знает о том, что я живу не одна. Могу я представить тебя как моего молодого человека? Думаю, так будет проще. Избавит от лишних объяснений.

– Конечно, - кивнул он, не задумавшись.
– Я во всём поддержу тебя.

22 глава

Предстоящий ужин я ждала с трудно сдерживаемым волнением. Марк ничего не говорил, хотя отчётливо видел, что я места себе не находила.

– Сразу хочу предупредить, - начала я перед выходом, - ничему не удивляйся. Не знаю, чем всё обернётся, но если что-то пойдёт не так, мы уйдём.

– Что-то может пойти не так?

– Возможно. Просто заранее говорю, чтоб ты не сильно был шокирован.

Думаю, после этой фразы он стал понемногу понимать, с чем был связан мой уход из дома,

однако закидывать вопросами не стал. Молча кивнул, несколько секунд безотрывно смотрел в глаза, после чего мы вышли из комнаты. Я была в своём заношенном сером свитере, в джинсах, пальто, купленных Марком шапке и шарфе. Поверит ли мама в то, что такая убогая я могла подцепить взрослого, образованного, не оторванного от общества парня? Хотелось надеяться на лучшее, но от представления себя в роли девушки Марка было вдвойне не по себе. Вдвойне некомфортно. Может, стоило пойти на этот званый ужин одной, не втягивая в происходящее постороннего человека? Возможно, но хотелось думать, что присутствие Марка несколько сдержит нашу так называемую семью от очередного выяснения отношений, препирательств. Лишь поэтому я и затеяла этот обман. Ну, или полу-обман. Жили мы с Марком вместе - да. А спали или нет - это, думаю, маме вряд ли было интересно. Поэтому заявление, что мы в отношениях, наверно, оправданно. Отношения какие-никакие между нами всё же имелись.

– Как зовут маму?

– Виктория Викторовна.

– А отчима?

– Александр Николаевич.

По пути к остановке мы забежали в супермаркет за тортом, а оттуда сели в автобус и около получаса ехали молча. Нехорошее предчувствие просыпалось.

Позвонив в домофон, я замерла. К счастью, к трубке подошёл не отчим, а Кирилл.

– Кир, это ты?

– Да, я, Кирилл. Открывай.

В лифте мы по-прежнему не обменялись с Марком ни единым словом. Он смотрел на меня мягким, слегка встревоженным взглядом, а я жалела о том, что приняла предложение мамы. Не стоило возвращаться домой. Я осознавала, что организовать праздничный ужин в общаге было куда разумнее, но что делать? Переигрывать ситуацию поздно.

У приоткрытой двери квартиры повеяло запахом фирменной маминой курицы. На пару секунд я замялась, но выглянувший Кирилл с написанной на лице радостной широкой улыбкой мгновенно рассеял сомнения.

– Привет!
– протянул он, готовясь броситься в объятия, однако, заметив Марка, растерялся, застеснялся, сконфузился и, отведя взгляд, лишь тихо добавил.
– С Днём рождения.

– Спасибо, Кирюш. Как ты вытянулся!

– Проходите.

С кухни играло радио, слышался счастливый голос мамы. На стене прихожей висели гирлянды, тонкая серебристая мишура вдоль зеркала. В целом мало что изменилось, но обстановка казалась вполне себе мирной. Может, из-за всех этих предновогодних блёсток?

– Мам, они уже пришли!
– крикнул Кирилл в сторону кухни.

– А папа дома?
– еле слышно шепнула я брату, принявшись расстегивать пальто.

– Ага. За компьютером сидит.

– Иди я обниму тебя что ли. Соскучилась невыносимо.

В это мгновение с вопросом: "Они?" вышла мама. В строгом синем приталенном платье, с аккуратно подкрученными вовнутрь волосами, и без того красивые глаза были подведены коричневым карандашом, на веках - дымчатые тени.

Осознав, что значило это "они", мама, конечно, растерялась куда более Кирилла. Слова комом застряли в горле.

– Здравствуйте.

Я видела, что и Марку при всём его радушии и коммуникабельности было неловко. Не самая это приятная ситуация - знакомство с родителями твоей девушки, которая по сути и не девушка тебе вовсе. Имитация счастливого семейства. Очередная фальшь, на этот раз созданная мною.

– Здравствуйте, - нерешительно улыбнулась она, ища в моих глазах объяснение.

– Это Марк. Ничего, что я не одна?

– Нет-нет, о чём ты говоришь? Молодцы, что пришли. Меня Виктория Викторовна зовут, - добавила она смущенно, обратившись к Марку.
– Вы простите за такое скомканное, сухое приветствие. Просто не ждала подобного расклада. Нервничаю.