2007 № 08

Журнал ЕСЛИ

— То есть я не прав? — попробовал уточнить Кей.

— Я думаю, прав. Осталось понять, зачем они нам приготовили ловушку вот на том островке, что под третьей опорой, и кто хочет убить эльфийскую принцессу.

Римти понятия не имел ни о какой принцессе, но спросить не успел — вернулся Жекоби и принес еду. Поглощать пищу, глядя на жующую Офу… Это оказалось действительно поэтическим удовольствием. Вот только стихи в голову почему-то не лезли.

— Глупости все это, — сообщил, наевшись, подполковник Жекоби. — Нет никаких водяных. А напасть на башни могли просто какие-то наемники.

— Наемники

пришли бы по мосту, — заметил Грамон. — Тогда нападение не было бы таким неожиданным. А водяные поднялись по опорам.

— Дышали жабрами? Ох, Грамон, может быть… — Жекоби закурил, поглядывая на море. — Ну, тогда нашей Империи светят веселые времена. Значит, водяные решили украсть три вагона глобосодержащей руды? Интересная версия, брат.

Офа ела, опустив голову, молча. Кей вспомнил, как она их назвала: «особисты». Чиновники для особых поручений. Нельзя верить тому, что они о себе говорят, нельзя верить их знакам различия… Просто: им нельзя верить. Возможно, Офа и сама по себе была весьма непростой штучкой, но теперь Римти доверял ей больше: с какой стати «особисту» оставлять его в живых? Лишний свидетель. А у Грамона рука не дрогнет; кто сомневается, пусть спросит у покойного Доломи.

— Трогаемся! — закричали откуда-то. — Все по вагонам!

— Половину моста проверили, — удовлетворенно кивнул Грамон. — Идем прямо к ловушке. Спорим, кентавры вернутся и добьют наших троллей возле острова?

— Не буду! — отказался Жекоби. — Но в эту ловушку, если она есть, обязательно надо попасть. Ради некоторой информации можно рискнуть и поездом.

Хью глазами показал подполковнику на товарищей. Тот лишь хищно ухмыльнулся в ответ.

20

Под водой жить прекрасно,

Но невозможно.

Даже с тобой.

Спустя два часа Кей Римти сверху донизу обегал трехэтажное здание обслуги моста, чтобы собрать паутину. По-другому он лечить раны не умел. Смешал со слюной и глиной и попытался хоть немного помочь простреленной Офе. Она лежала на полу первого этажа, в самом углу, и умирала.

— Не уходи…

— Что? — Кей потянулся к ее губам, прислушался. Офа молчала. — Ты говори! Ты не умирай, пожалуйста!

— Больно говорить… Не верь им, поэт. Они холодные. Они нас используют… И бросают. Ради Империи. Убивают… Они всегда знают, что больше: деревня или город, человек или Империя, эльф или оркское княжество… Они убьют тебя, а я уже не смогу защитить…

— Ты не так много говори, — поправился Кей. — Все будет хорошо. Атака почти отбита.

Все вышло так, как предполагал Хью Грамон. Поезд дошел до середины Морского моста, и тогда кентавры вернулись. Несмотря на ожесточенную перестрелку, спасти троллей не удалось. Истекая водой, два последних гиганта умерли. Уцелевшие кентавры унеслись прочь, прорываться к своим «усмиренным» сородичам на востоке. А водяные тем временем уже выползли на остров и ударили неожиданно.

Двухчасовой бой унес больше жизней защитников поезда, чем битва с наскакивающими кентаврами. Капитан вывел полк охраны на остров целиком — держать оборону в поезде против водяных оказалось труднее. Хилые, в странных масках, с наполненными

бурдюками за спиной, они были вооружены короткими арбалетами. Сбить таких воинов в воду нетрудно, но враги возвращались снова и снова, сотнями ложась на берегу. Арбалетная стрелка пробила живот Офы. И для Римти, поначалу старавшегося помогать, война кончилась.

— Может, тебе сбежать? — вдруг спросила Офа. — На мосту, наверное, никого нет. Беги… Выберешься на ту сторону — забудь все и иди куда-нибудь подальше от столицы. Такие, как Грамон, ничего не забывают… Пока ты ему нужен, он твой друг. А потом, когда ты не нужен, уже не друг, а не друг — это враг, а с врагами они не церемонятся… Беги…

— Да, сейчас…

Тряпки снова пропитались кровью. Надо менять перевязку. Хотя зачем, если паутина не помогает? На глаза сентиментального Кея наворачивались слезы. Тогда он видел перед собой похожую на женщину орку. Когда смахивал их — похожую на человека эльфу. Черноволосые, зеленоглазые, они нравились ему одинаково.

— Римти! Ты тут?

Запыхавшиеся, мокрые Грамон и Жекоби шли через пустой зал. Хью тащил изорванные бурдюки с трубками и маску, одни из тех, что были на водяных.

— Зачем тебе это?

— Пригодится, ради интереса. Но мы тут подумали с другом… И я вспомнил: ты говорил, что слышал голоса из цистерны! Было?

Кей пожал плечами, глядя в веселые, злые глаза не остывшего от боя Грамона.

— Было… Хью, она умирает.

— Я постараюсь прислать мага! Но нам надо спешить. Посторожи это!

Бурдюки шлепнулись рядом на пол, обдав Кея и Офу брызгами. Поэт осторожно обтер лицо Офы.

— Я бы отнес тебя к поезду, но боюсь, ты умрешь… А Хью скоро приведет мага.

Офа растянула губы, и Кей понял: она смеется.

21

Платок! Как много в этом слове,

Когда это ее платок.

А может, не ее…

У распахнутых дверей экипажного вагона курили легкораненые. Жекоби растолкал их и первым взобрался по лесенке. Второй уровень, третий… Топоча, кшатрии подбежали к временным апартаментам принцессы. Подполковник едва не упал, оскользнувшись — кровь.

— Дело плохо, — одними губами сообщил он Грамону.

Тот, не отвечая, показал пальцем на ухо и на коридор впереди. Тихий шлепающий звук за углом. Раз, еще раз… Еще… Тяжелое падение. Шуршание, сопение, кто-то пытается встать. На ходу вытаскивая саблю, Грамон рванулся вперед. Водяной успел раньше: стрелка из короткого арбалета звонко ударилась о клинок. На второй выстрел Хью ему времени не оставил.

— Ну вот! — расстроился Жекоби. — Не будь я хромым после некоторых дел, взяли бы живьем!

— Молчи!

Водяной еще дышал, еще колыхалась вода в бурдюках за спиной. Они склонились над ним, Хью содрал маску с бледного безносого лица.

— Симиаэль!.. — то ли сказал, то ли проклекотал умирающий. Они подождали еще немного, потом Жекоби выпрямился.

— Все, отплавался. Надо швырнуть его тело вниз — может, отстанут уже от нас!

— Или наоборот, будут лезть, пока всем кишки на шею не намотают! — усмехнулся Грамон. — Но не спеши, давай обыщем. Мне послышалось… Нет, не послышалось.