2007 № 09

Журнал ЕСЛИ

Наученный опытом, я знал, что хуже хрустальных колокольчиков может быть только китайская тростниковая флейта.

И стоило мне о ней подумать, как тут же послышались протяжные, заунывные звуки.

Та-ак…

Медленно отступая в сторону окна, я настороженно поглядывал по сторонам, дабы не упустить момент начала трансформации.

И — вот оно!

Сначала на поверхности журнального столика появилось темное пятно. Раскручиваясь по часовой стрелке, оно быстро увеличивалось в размерах, превращаясь в глубокую,

бездонную воронку. Первой в воронку улетела папка с расписанием визита. Следом за ней соскользнул стакан с недопитым чаем. Затем — большая стеклянная пепельница.

Схватив за ручку саквояж, который тоже начал опасно крениться в сторону черной воронки, я отпрыгнул назад и упал в кресло.

Выскользнувшие из подлокотников бледно-розовые, похожие на гигантских дождевых червей, шланги зафиксировали мои руки и обернулись вокруг живота. Я едва успел бросить в сторону саквояж — чтобы врагам не достался.

Собрав все силы, я порвал один из шлангов, другой намотал на руку, в третий впился зубами.

Кресло подо мной исчезло, и я плюхнулся на пол.

С потолка посыпалась мелкая снежная крупа. Холодная и противная.

Я высунул язык и поймал одну из крупинок на язык.

— Не ешь меня! — в отчаянном ужасе воскликнула снежная крупинка. — Я тебе пригожусь!

Самое плохое, это когда они начинают говорить. Значит, пора совершить встречный накат.

Я проглотил не желавшую умирать снежную крупинку, встал на четвереньки и посмотрел по сторонам.

Где бар?

Бара не было.

Что за черт!

С сухим хлопком, напоминающим приглушенный выстрел, включился телевизор. Раздвинув руками бегущие по экрану полосы, на меня с укоризной взглянул толстый, с обвисшими щеками диктор.

— И не стыдно тебе?

Только не разговаривать с ними!

Я на четвереньках пополз прочь от телевизора.

— Ку-уда-а-а!

Диктор по пояс вылез из экрана, протянул длинную, как пожарный шланг, ручищу и ухватил меня за щиколотку.

Я дернул ногой, но он держал крепко.

Тогда я перевернулся на спину и что было сил заехал ему кулаком по носу.

Бред полнейший! Драться с призраком!

Однако сработало.

Диктор выпустил мою ногу и ухватился рукой за разбитый нос.

— Зар-ра-з-з-за-а… — процедил он, зло глядя на меня.

— Сам дурак, — ответил я и, выбросив перед собой руку с пультом, нажал на кнопку выключения.

Телевизор взорвался, будто внутри него сработал фугас.

Я упал на пол, руками прикрывая голову.

Мне нужен был бар. Нужен позарез. Накат шел по полной программе, и уже было ясно, что самому мне из-под него не выбраться. Но зеленые лианообразные растения опутали всю комнату, закрыв стены. В какую сторону ползти?

На красном ковре прорисовалась морда тигра. Зверюга сверкнула глазами и хищно разинула пасть с явным намерением откусить мне голову. Я боднул тигра и быстро-быстро

пополз на четвереньках куда-нибудь подальше.

Бац!

Я головой ударился об угол журнального столика.

Больно. Но теперь хотя бы понятно: я нахожусь в центре комнаты.

На столике стоял огромный цветочный горшок. Торчавший из него цветок смахивал на невероятно разросшийся куст крапивы со стеблем толщиной в два пальца. Цветок склонился надо мной. Два широких листа с зазубренным краями сложились вместе и, шевелясь и причмокивая, будто губы беззубого рта, потянулись к моему носу.

Ну что за напасть! Этот тоже собрался кусаться.

Я схватил крапивный куст за стебель — руку будто разрядом электрического тока обожгло, — одним рывком выдернул из горшка и как следует встряхнул. На полированную поверхность столика посыпались комья земли.

— Ду-ура-ак! — противно заныл кустик. — Я не крапива, а конопля!

— Будет прикидываться-то, — криво усмехнулся я.

— Ты должен обо мне заботиться!

— С чего бы вдруг?

— Потому что ты в ответе за тех, кого приручил.

— Я тебя первый раз вижу.

— Да-а?… А кто меня в горшок посадил?… Расти, говорил, расти, набирайся дури!..

— Ты меня с кем-то путаешь.

— Ну да, — саркастически усмехнулся кустик. — Тебя, пожалуй, спутаешь!

— Я только сегодня приехал.

— И сразу собрался меня замочить!.. Ты киллер?… Скажи, сколько тебе заплатили, я дам вдвое больше!..

— Ты бар здесь поблизости не видел?

— Ты что, дура-а-ак! Я ж не пью!

Все, кранты! С несуществующим крапивным кустом разговариваю!

Что делать-то?

Я затравленно огляделся по сторонам.

— Отпусти меня! — потребовал куст. — А то вернутся мои парни!.. Я ткнул растение в горшок.

— И землицы подсыпь!

— Обойдешься!

— Все, мужи-ик, — мстительно зашипел куст. — Считай, ты — труп!..

И в этот момент зазвонил телефон.

Вот оно!

Я хорошо помнил, что телефон стоял на полке слева от бара! Точно! Значит, нужно ползти на звук!

И я пополз.

Пригнув голову, пролез под журнальным столиком. Отпихнул в сторону совсем некстати подвернувшийся под руку саквояж. Раздвинув зеленую поросль, нащупал рукой стену. Медленно поднялся на ноги.

Телефон звонил совсем рядом.

Я запустил руку меж лиан, щелчком откинул покусившегося на мой палец исполинского богомола и на ощупь нашел телефонную трубку.

— Слушаю…

— Здорово! — бодро рявкнул из трубки знакомый голос.

— Привет, Владимир Леонидович, — с облегчением выдохнул я.

Майор Ворный — это человек. Человек с большой буквы! Тот самый Человек, который не даст мне сгинуть в заполонивших номер сюрреалистических джунглях.

— Как дела, Петр Леонидович? — бодро осведомился Ворный.

— Фигово, — честно признался я.