2009_3

Газета "Своими Именами"

Война! Беспощадная, где с одной стороны многие миллионы полунищих и нищих и добиваемая армия, а с другой — «гламурники», бесноватая кодла новоиспеченных миллиардеров-миллионеров. С одной стороны — те самые насквозь «пробушенные», отменно проплаченные радзинские-сванидзе-млечины-познеры, бесстыдно лгущие во славу палачей СССР, а с другой — неподкупные, умудренные прозорливцы, истинно народные заступники. И один из них, один из самых первых, кто с молниевой быстротой бывшего фронтовика разглядел за липким туманом горбачевской трепотни о «гласности», «перестройке», «ускорении» жестокую, преподлую подставу, услыхал шорох первых вражеских снарядов, приметил подбирающиеся вплотную вражеские цепи, — был он, писатель, публицист Владимир Бушин. И бросился занимать свою высотку, чтоб засесть за пулемет и строчить, строчить по перевертышам, подлецам, выжигам. Храбрейший среди храбрых, он, Владимир Бушин (коммунист, окончил войну с немецкими фашистами под Кенигсбергом, среди других наград — медаль «За отвагу»), проявил выдающуюся стойкость

в этих непрерывных, вот уже более двадцати лет, боях с так называемыми «демократами», под диктовку ЦРУ уничтожавших СССР, а теперь принявшихся и за Россию. Один из самых неистовых трудяг нашего писательского сообщества, не только умом, но всем существом своим он осознал, что отступать никак нельзя, отступать дальше некуда, «Сталинград» надо отстоять во что бы то ни стало! И стрелять, стрелять в упор по нахрапистой, звероящерной Лжи, этому главному оружию дерьмократов, с помощью которого им уже в начале девяностых удалось по сути уничтожить нашу оборонку, украсть у народа все его богатства и раздать в хваткие ручонки семи процентам прихватизаторов, выбросить на улицу без права на работу, на жилье миллионы и миллионы мужиков, и туда же, под забор, — три миллиона ребятишек, вдруг оказавшихся беспризорниками, и туда же — в беспросвет, на панель, — полтора миллиона наших девчат.

Он не признает хитрованную «толерантность». Какая, к черту, толерантность, если кровопийство возведено в принцип, если «враги сожгли родную хату»?! И он знает силу набатных слов. Вот как начинается (октябрь 2008 г.) одна из его последних статей в «Правде» под названием «Палачи и подстрекатели»: «Как они ликовали! Как визжали, верещали и хрюкали!.. Мэр столицы 10 октября, спустя неделю после кровавой бойни, на вопрос корреспондента «Московских новостей», оценивает ли он эту бойню (расстрел Белого дома. — Л.Б.) как победу, уверенно и радостно воскликнул: «Безусловно! В августе 91-го еще не было победы. Победа сейчас! Сейчас — победа!.. Сейчас мы сломали хребет и Советам, и консолидации коммунистических структур».

Какая картинка! Кому «сломали хребет»? Множеству своих сограждан и соотечественников — от 15-летнего Ромы Денисова до 75-летнего Константина Дмитриевича Чижикова…»

— А ради чего? — прицеплюсь я, чисто по-женски. — Так ведь почему б не подумать: стала бы супруга мэра, мадам Батурина, выдающейся миллиардершей, если б не те сломанные хребты?!

Холуи бушей и нынешнего режима лепят сказку про будто бы добровольный выбор нашего народа идти в кабалу к новоявленным «господам» и «госпожам». А Владимир Бушин опять и опять зовет нас всех к здравому осмыслению происшедшего и происходящего, разоблачал и разоблачает отпетых двурушников, «трехкопеечных болезненных корыстолюбцев», выдаваемых за «народ», за «цвет русской интеллигенции»! В той же статье про кровавый октябрь 1993 года, про эту вторую «оранжевую» контрреволюцию, он с убийственной точностью воспроизводит речи подлых подстрекателей, вдохновлявших и без того безбашенного алкаша Б. Ельцина уничтожать «врагов», а именно тех, кто поддерживал законную Советскую власть: «Очень нервничал и лязгал зубами пианист Николай Арнольдович Петров: «Если эта мразь придет, нам всем придется бежать, всем, кто достанет билеты! Вы, Борис Николаевич, честный, образованный, воспитанный, трезвый человек, сидите за столом с шулерами… Пора употребить власть. Канделябрами их! Канделябрами!..»

Затем — писатель Григорий Бакланов, друг Сороса: «Возьмите с собой все мужество. Все, что есть! Нужна твердая президентская власть. Очень твердая! Архитвердая! Вы меня поняли?»

Писатель Артем Анфиногенов: «Борис Николаевич, нужно использовать момент! Он может не повториться. Ловите момент…»

Об этом же умоляла и Мариетта Чудакова, тонкий аналитик творчества Булгакова: «Действуйте, Борис Николаевич! Не надо бояться социального взрыва. Его не будет! Жмите!» (Замечу, кстати: старенькая Инна Руденко, десятилетиями воспевавшая в «Комсомольской правде» истинных патриотов Страны Советов, ныне в качестве выдающейся героини вывела на авансцену вот эту самую осатаневшую горлопанку с «неженским лицом».)

И тут как тут Геннадий Хазанов из того же, ясен пень, букета «русской интеллигенции»: «Про нас кричат, что мы агенты сионизма… А прокуратура бездействует, милиция тоже. Будет поздно, Борис Николаевич, они вас и всех, кто в этом зале, не пожалеют! Не пожа… не жопа… леют».

В таком же духе выступали и писатели Анатолий Алексин (Северный, ныне гражданин Израиля. — Л.Б.), Аркадий Вайнер и другие говорящие цветы букета.

Страшенные однако же люди сидели рядом с нами на партсобраниях! Итог их идеологической подпитки негодяя Ельцина, а по Бушину «поддержки в виде полоумных речей, истерических воплей и завываний», чудовищен, как известно. Через пять месяцев после этой «спевки» их дорогой Борис Николаевич и принялся орудовать «канделябрами», придав им вид 125-миллиметровых орудий, крупнокалиберных пулеметов и скорострельных пушек.

… Свидетельские показания о кровавой бойне тогда же в той или иной форме дали из числа известных людей Аушев, Илюмжинов, Илюхин, замминистра здравоохранения Москвичев, а также художник Набатов, журналист Болтовский, капитан 3 ранга Емельянов и многие другие.

Виктор Иванович Илюхин, видевший все из окна Дома Советов, и сейчас может повторить то, что сказал тогда: «Бэтээры, а потом танки расстреляли

небольшое двухэтажное здание метрах в восьмидесяти от Дома. Там находились добровольцы сводного полка защитников Конституции. А площадь перед Домом была усеяна трупами. Здесь полегло человек двести».

И Аушев может вспомнить, как, явившись из Дома Советов к Черномырдину, сказал ему: «Виктор Степанович, мы там видели женщин, детей! Там пятьсот или шестьсот убитых. Остановите эту бойню!»

А разве Илюмжинов забыл, что поведал через две недели корреспонденту «Известий»: «Я видел в Доме Советов не 50 и не 70 трупов, а сотни. В большинстве это были люди случайные, без оружия. К нашему приходу было более пятисот убитых. К концу дня, думаю, могло оказаться до тысячи».

Я позвонил художнику Анатолию Набатову, с которым познакомился гораздо позже тех дней, и спросил, может ли он сейчас повторить то, что сказал тогда: «В коридорах Дома было полно трупов, оторванных конечностей. Убитых некуда было нести… Мы уже перешагивали через них. По моим личным подсчетам погибло несколько сотен».

«Люди! Будьте бдительны! Не позволяйте подлецам от СМИ вешать вам протухшую лапшу на уши!» — криком кричит Владимир Бушин, отстаивая и свое и наше право на полноценное чувство собственного достоинства, на святую, неизбывную ненависть к подстрекателям и убийцам Советской власти, которая утверждала приоритет социальной справедливости, а не коррумпированного жлобья!»

Любопытная подробность про тот самый роскошный «букет русской интеллигенции», присобранный в мае 1993 года для воодушевления убийц. Так ведь очень он тщательно был составлен! Из тех, кто в марте 1988 года прятался до срока под плинтусом, исправно платил партвзносы, а если и шипел на Советскую власть, то разве что в своем кухонном гетто сквозь куски непрожеванной мацы. Истинно говорю вам! Ибо я, председатель общественно-политического клуба «Судьба человека» при московской писательской организации, согласилась со своими активистами, чтоб, значит, позвать Б. Ельцина, «уволенного» из Политбюро и с поста первого секретаря Московского горкома КПСС. Мол, пусть расскажет нам про свою программу, куда и как решил вести народ. И вот он возвысился на трибуне в нашем Большом зале Центрального дома литераторов. Вечером 7-го марта. Здоровый такой мужик… И пошел считывать с бумажки… А это оказался и вовсе не мужик, а Нечто, а сама архиподлая Ложь. И поверить, будто так открыто, так нагло можно прилюдно врать, — не всякому под силу. Он лгал про то, что отказался от услуг спецполиклиники, от спецпайков, что жена его как самая простая-рядовая гражданка стоит в очередях за мылом и сахаром, что его внучок Боря для заработка моет чужие машины, что… Ну а самое-то главное, способное одухотворить, — он, став депутатом, всенепременно всех нуждающихся обеспечит бесплатным, как положено в советском государстве, жильем, обязательно покончит со всякими привилегиями для элиты, сократит разбухший чиновничий аппарат…

Зал аплодировал рьяно! Ну еще б! Но не было в зале ни одного из «цвета русской интеллигенции» типа Бакланова (Фридмана), Нуйкина, Окуджавы, Ахмадулиной, Чудаковой. Не было у них еще уверенности, что надо уцепиться за «опального» Ельцина! Это потом, потом они, эстеты, как пишет Владимир Бушин, изумят «своей шакальей свирепостью даже Ельцина и Черномырдина, Грачева и Ерина».

Между прочим, явление Ельцина в клубе «Судьба человека» снимали некие теледеятели. Однако этот сюжет ни разу не появился на тель-авивском экране. Почему? Домысливаю: мы, коммунисты, рожей не вышли! Я, например, нисколько не была похожа на Хазанова, военный писатель Борис Яроцкий — на Нуйкина, фронтовик, генерал Петр Демидович Барабуля — на Беллу Ахмадулину… И уж тем более мы никак не тянули на диссидентов и тем более «агентов влияния». Мы вполне могли, если б нас позвали на ту майскую в 1993 году «спевку Ельцина с самозваным «цветом русской нации», врубить по полной, чтоб канделябры зазвенели: «Да что ж вы такое предлагаете, сволочень поганая?! Что вы натравливаете этого отпетого лжеца и алкаша на народ?! С чьей подачи так осмелели-охамели?!» Не позвали они, естественно, и Владимира Бушина. Во имя «чистоты эксперимента»! И это опять же они, не забудем! лжеэстеты, лжегуманисты, уже после кровавой бойни, ничуть не раскаявшись, опубликовали в «Известиях» призыв к властям ни в коем случае не расслабляться, а доканывать, добивать «врагов гуманизма», то есть таких, как В. Бушин: «Хватит говорить! Пора действовать. Эти тупые негодяи уважают только силу». А дальше — воссоздает В. Бушин минувшее — следовали истошные вопли: «Распустить!..». «Разогнать!..», «Отстранить!», «К уголовной ответственности!..», «Признать нелегитимными! Съезд народных депутатов, Верховный Совет, Конституционный Суд…», «Закрыть «Правду», «Советскую Россию», «Литературную Россию», «День»… Подписали же все как есть борцы за демократию, за свободу слова тоже… Гранин, Ахмадулина, Нуйкин, Окуджава, Бакланов…

Я лично удивляюсь, отчего эти исходящие словесным поносом подручные убийц не явились прямиком к Владимиру Бушину всем скопом, чтобы лоб в лоб спросить его, почему он, такой-сякой, тупой, не осознает, какое это счастье для народа, когда его пришли душить и грабить такие благородные личности, как Гайдар, Чубайс, Немцов, Гусинский, Березовский и прочая? И зачем он, Бушин, из статьи в статью дискредитирует бла-ароднейшую задачу, поставленную Вашингтоном перед бла-ароднейшим Ельциным, а именно — превратить великую державу в сырьевой придаток Запада?