2010 № 1
Шрифт:
— Скажите, как это — убивать? — спросила Лин Юнь.
Ко медленно прошествовал к стене, противоположной той, где стоял Чэн Го, и прислонился к ней, приводя в порядок конец растрепавшейся косы. Ему не дали никакой заколки для волос, а отрезать ее, по словам надзирательницы, он отказался. Ко проницательно взглянул на Лин Юнь:
— Вы можете спросить об этом и у солдат вашей армии, не так ли?
— Я знаю, что они чувствуют, но мне интересны ваши ощущения, — ответила она.
— Спрашивайте о том, что хотите узнать, — произнесла Перетта. Ее голос почти неуловимо изменился.
— Вам интересно, насколько мы разные.
— Ну ладно. Да, так и есть, — согласилась Лин Юнь. Ей ничего не стоило быть покладистой, этот давно усвоенный урок она привычно применяла всю жизнь.
— Не слушайте ее, — призвала Вэнь Чжи остальных. — Она пытается проникнуть в наши мысли.
— Ну да, — мягко согласилась Лин Юнь. — Но чем больше вы со мной разговариваете, тем дольше играете в игру и тем дольше живете.
Мескеталиот вздернул подбородок. Его шрамы сделались синеватыми. Он сказал:
— Жить — это не главное.
— А что главное? — спросила она.
Безо всякого предупреждения или намека — по крайней мере, для медленного восприятия Лин Юнь — Мескеталиот прихлопнул игрушечный планер в ладонях.
Лин Юнь уставилась на него, прижав кулаки к бокам. В глазах защипало. Чисто теоретически она подозревала, что может лишиться игрушки. О чем она только думала, притащив вещицу в дом, битком набитый террористами! Убийцами, которые осознают значимость символов и потому причисляют даже такой планер к вражеской эскадре. Она просто не ожидала, что они сломают это милое воспоминание о детстве.
«Это всего лишь игрушка», — напомнила она себе. Она может смастерить себе другую, если захочет.
Сколько же утрат понесли эти дети, перед тем как оказаться здесь?
Синие глаза Перетты встретились со взглядом Лин Юнь. Девочка слегка кивнула.
— «Даже игрушка способна стать оружием», — без выражения процитировал Мескеталиот. — Оружие бывает разным.
— Мы можем его починить! — с неподдельной искренностью попытался утешить музыкантшу Ко. — Они дадут нам немного клея, верно? К тому же вы нравитесь генералу. Если не починим, он велит казнить нас.
«Я никогда не встречалась с генералом «Феникса» лично», — подумала Лин Юнь, закусив губу, потом призвала все свое самообладание и спросила, стараясь не забывать, что перед ней убийцы и террористы:
— Сколько людей уничтожили вы?
Ко сказал, переплетая косу:
— Я держу свой счет в голове.
— В игре он подбил шестнадцать планеров, — презрительно сообщила Вэнь Чжи. — Эту информацию вы должны были получить, изучая ход игры.
— Вы продолжаете терять территории, — сказала Лин Юнь, припоминая последний рапорт. — Как вы собираетесь выиграть?
Чэн Го засмеялся из своего угла:
— Так мы вам и рассказали! Всегда пожалуйста!
«Генерал, — подумала Лин Юнь. — Во имя императрицы, неужели ваша идея так уж хороша?!» Она надеялась, что совсем не единственная, есть и другие музыканты, работающие над этим заданием. В целом беседа вызывала у нее тревожное и настойчивое ощущение необходимости срочно
— В самом деле… — сказала она. — Спасибо.
— Оставьте нам планер, — предложил Ко. — Мы его починим. Вот увидите.
— Как вам будет угодно, — произнесла Лин Юнь. Интересно, что бы сказал ее дядя, узнав об этом. Но сообщать ему не обязательно. — Возможно, мы еще встретимся, если разрешат.
Перетта легко коснулась руки Лин Юнь. Музыкантша полуобернулась:
— Да?
Перетта сказала:
— Их должно быть шесть, а не пять. Но вы уже догадались, не так ли?
Волосы на затылке Лин Юнь зашевелились.
Перетта снова улыбнулась.
Лин Юнь подумала о двух бабочках на рисунке Перетты: интересно, едят ли драконы бабочек. Или музыкантов, если уж на то пошло…
— Было очень приятно встретиться с вами, — сказала на прощание она, потому что родители учили ее быть вежливой.
Ли Чэн Го и У Вэнь Чжи не обратили на нее никакого внимания, а остальные пробурчали свои «до свидания».
Покачав головой, Лин Юнь подала знак, как научили ее стражники, и дверь открылась. Ни один из террористов не предпринял попытки сбежать. Это ее напугало.
Лин Юнь увлеклась переработкой музыкальной части Мескеталиота, когда к ней прибыли вестовые. Наверняка посланцы генерала «Феникса», потому что солдаты не стали бы нарушать ее сосредоточенные занятия по другим причинам. Но Лин Юнь привыкла сочинять в самых разных, порой неподходящих условиях: в поезде под лязг колес, в уличном кукольном театре, среди шумных детей, выкрикивающих имена своих любимых персонажей пьес, во время утомительных званых вечеров, когда приходится пить слишком много вина. Сочиняла не подобострастные посвящения или баллады, но веселые песенки, которые напевала там, где никто не слышал, например, в ванной. Но у ассистентов были свои представления о том, как работают музыканты, и преодолеть их очень сложно. Надзирательница спросила:
— Вам понадобится цитра?
— Это зависит от того, захочет ли генерал послушать, что я успела сочинить, — ответила она.
— Нет, — поколебавшись, сказала женщина. — Он распорядится, когда захочет послушать произведения, я уверена.
Лин Юнь тайком несколько раз сжала и разжала пальцы, чтобы размять их. Просто на всякий случай.
Надзирательница проводила ее в малый приемный зал, дверь которого была украшена изображением ростка в пламени — символа командования «Феникса». Удивительно бесцеремонно она отворила дверь.
— Генерал, — позвала она. — Музыкантша Сяо прибыла. — Она похлопала Лин Юнь по плечу. — Проходите. Все будет хорошо.
Лин Юнь шагнула на минимально возможное расстояние и опустилась на колени со всем уважением и почтением, мимолетно увидев перед собой генерала «Феникса». У него были волосы с проседью и мощная нижняя челюсть.
— Достаточно, — сказал генерал. — Не будем терять время на церемонии.
Она медленно поднялась, пытаясь истолковать для себя выражение его лица. «Он пока не слышал, что ты сочинила, — напомнила она себе, — и потому не может выражать недовольство».