2010 № 1
Шрифт:
Наблюдая за слугой и его детьми, Лин Юнь постигла главное: ценность музыки зависит не от возможности влиять на перемещение пяти элементов, но от способности затрагивать душу. Она хотела писать музыку, которую любой мог бы напевать для себя, которая нравилась бы каждому. Это мнение противоречило тем высоким идеалам, стремление к которым прививал ей наставник. Естественно, собственные рассуждения Лин Юнь держала при себе.
Надзирательница еще раз потыкала кистью в табличку. В ответ посредине экрана возник образ механического дракона. Он был белого цвета, с зубчатыми красными метками на суставчатых крыльях.
— Это
— К сожалению, нет, — ответила надзирательница. — Мы лишь мельком увидели, как два террориста спустились на них, но драконы исчезли, словно по волшебству. Мы хотим знать, где и как их прячут.
Лин Юнь вгляделась в дракона. Кто бы ни изобразил его, это явно был ненастоящий художник: недоставало свободной беглости линий. Но пропорции были выдержаны точно и аккуратно. Она могла видеть, где крылья соединяются с телом, сочленения, обеспечивающие движение, а если присмотреться повнимательнее, то даже некоторые элементы управления возле сиденья пилота.
— Кто это нарисовал?
Надзирательница качнула головой в сторону окна:
— Темноволосая девочка. Ее зовут У Вэнь Чжи.
Имя мужское, но в Мирах Праха, видимо, все не так. Лин Юнь ощутила всплеск недозволенного одобрения. Пытаясь подавить в себе мятежный дух, она сказала:
— Вэнь Чжи нарисовала вам картинку, а вы ожидаете, что изображение раскроет вам все тайны Миров Праха. Конечно, девочка — признанный террорист и не может ничего не знать… Или она пошла на это под мучительными пытками?
— Нет, это лишь часть игры, в которую они играют с генералом, — пояснила надзирательница.
— Не вижу связи, — сказала она.
Интересно, почему первоочередной задачей генерала стала игра? Вэйци [11] не является частью официального образования, и в табличке нет игр, которыми Лин Юнь баловалась, будучи студенткой.
Надзирательница улыбнулась, словно уловив ее мысли:
— Она воплощает переживания и ощущения. Когда игра подводит итоги битвы, она соотносит результаты с эмблемой пилота, чтобы определить ее силу и потери. Возьмем к примеру дракона Вэнь Чжи. Прежде всего, его дизайн явно намекает на специализацию в ближнем бою, в противовес дракону Мескеталиота, — она ненадолго переключила изображение на другое, — у которого на плечах находятся симметрично установленные самострелы. — Она вернулась к белому дракону Вэнь Чжи. — Как бы то ни было, обратите внимание на строгую сдержанность линий. Пилот всегда пребывает в состоянии боевой готовности, и это постоянно понуждает его быть в изнуряющем напряжении. Этим можно воспользоваться.
11
Китайский аналог го. (Прим. перев.)
— У генерала тоже есть своя эмблема в игре, я полагаю, — сказала Лин Юнь.
— Конечно, — ответила надзирательница, но не спешила показать ее музыкантше. — Позвольте мне рассказать о наших пятерых террористах. У Вэнь Чжи родом из Первой колонии, — названиями двух основных колоний империи служили их номера. — Вэнь Чжи уже три раза пыталась убить себя. Она плохо спит по ночам, но отказывается от медитаций и лекарственных средств.
«Я бы тоже отказалась», — подумала Лин Юнь.
— Молодого
Рядом с Ко сидит парень со шрамом, это Мескеталиот из Стрейкен Окх. Мы подозреваем, что он работал в отделе разведки Стрейкена, перед тем как завербоваться в Драконий корпус.
Девушка со светлыми волосами — Перетта, хотя остальные зовут ее Перьяс. Мы так и не выяснили почему, и они смотрят на нас, как на умалишенных, когда мы об этом спрашиваем, а сама девица откликается на любое из этих имен. Лингвисты говорят, что Перьяс — мужской вариант ее имени, но врачи подтверждают ее женскую сущность. Она из Кириса. Не обманись ее приятными манерами. Она та самая, что разрушила Шан Юань.
Лин Юнь от удивления даже приоткрыла рот, но через некоторое время смогла спросить:
— Она?
Шан Юань, город с населением в несколько миллионов человек, был полностью уничтожен во время ежегодного Фестиваля фонариков, которым и был знаменит.
— Я думала, что штормовой удар был природным катаклизмом…
Надзирательница смерила Лин Юнь особо циничным взглядом:
— Природные явления не сметают каждое здание в городе и не вызывают взрыв каждого фонарика. Это была элементная атака.
— Наверное, это секретная информация.
— Технически — да, но многие сами догадались.
— У нее было много помощников?
Губы надзирательницы скривились:
— Мир Праха Кирис не взял на себя ответственности за нападение. Насколько мы сумели выяснить, Перетта всё сделала сама.
— Ладно, — сказала Лин Юнь. Она шагнула к одностороннему окну и внимательно посмотрела на Перетту-Перьяса, пытаясь разглядеть черты убийственной жестокости в открытом, улыбчивом выражении нежного лица девочки. — А кто пятый, забившийся вон туда, в угол?
— Это Ли Чэн Го из Второй колонии, — ответила надзирательница. — В первый же день он убил двух наших стражников. Естественно, по пути сюда все они внесли свой вклад в копилку смерти, но первенство, безусловно, держит Перетта.
— Это ужасно, — сказала Лин Юнь, но подумала: «Должно быть, Миры Праха в совершенном отчаянии, если отправляют на смерть детей».
Генерал «Феникса» два года назад послал убийц к лидеру Миров Праха; видимо, это их контрудар.
— Итак, — продолжила она, — по одному террористу из каждого Мира Праха: Первая и Вторая колонии, Арани, Стрейкен Окх и Кирис. Последние три мира были основаны народами, впоследствии порабощенными империей.
— Верно. — Надзирательница повертела кисть в руке. — Генерал «Феникса» желает, чтобы вы открыли тайну террористов.
«О нет!» — подумала Лин Юнь. За все почетные награды, которыми императрица щедро одарила главнокомандующего «Феникса», его прозвали Неистовым генералом. Он начал карьеру пилотом планера, а ведь каждому известно, что пилоты безрассудны и сумасбродны. Чрезмерное влечение к огню и дереву выводит их разум из равновесия.
С другой стороны, Лин Юнь всю жизнь склоняла голову — пусть иногда и с некоторой досадой — перед вышестоящими персонами, а этот человек добился неоспоримых достижений и высокого общественного положения. Это достойно уважения.