2048
Шрифт:
Басс не отвечал. Он среагировал на навязчивую картинку достаточно быстро, и она почти не сбила его с мысли. Однако заминкой можно было воспользоваться, чтобы обдумать кое-что. Разговор как раз вошёл в ту стадию, когда заказчик и исполнитель пытаются выяснить, кто из них продешевил.
— Ты говорил о «последней воле», — напомнил Марек.
— Угу. Яйца тебе оторвать и к ушам пришить. Будешь эмбриональные инкубаторы рекламировать, под лозунгом «Всем сёстрам по яйцам».
Марек терпеливо ждал. Басс наконец опустил руку.
— Режим психозеркала не даёт шкурке самой инициировать сеанс связи. Но когда искин на кладбище подключают к Сети, его тестируют. Есть примочка, которая позволяет шкурке во время тестирования
— Ха, ловко! — Марек бросил нож и вилку в пустую тарелку с разводами светло-коричневого соуса. — В таком случае, последним желанием Отца Саймона было пожрать! Мы так и не разобрались, что искала в Сети его шкурка — если это вообще она — но перед самым отключением связи она заказывала жратву.
— Что-нибудь особенное?
— Скорее наоборот. Представь, что ты загрузился в первый попавшийся супермаркет и сказал «пришлите мне всего в достаточных количествах». Такой примерно заказ и был. Аварийный радиоколпак вырубил этот базар как раз в тот момент, когда магазин уточнял, чего эта загадочная тварь все-таки хочет. Причём уточнял тоже загадочным образом. Заказчик отказался назвать конкретные продукты, отказался дать примеры вкуса, запаха или хотя бы визуального образа. Но зато согласился отвечать «да-нет», если магазинный бот будет давать ему виртуальные пробы каждого продукта по очереди. Он пробовал даже мыло и салфетки.
— Уже интересно… Это не последнее желание, это новый хозяин. И очень странный хозяин. Искин пытается его накормить.
— Ага, то-то я думаю, чего он шесть человек сожрал! А мы с ним, стало быть, коллеги. Может, он там ресторан хочет открыть? — хмыкнул Марек.
Басс задумался. Потёр лицо, непривычно голое без бороды, которую растворили перед операцией.
Втайне он надеялся, что дело все-таки не дошло до активного искина с новым хозяином, а ограничилось запуском нетривиальной «последней воли». Даже самой навороченной, но отдельной проге далеко до персонального искина в активном режиме. Да и искин оказывается таким умным в основном благодаря постоянному контакту с хозяином. Нужды человека, его желания и его табу — отточенное веками уравнение жизни на грани порядка и хаоса, позволяющее мыслить если не гениально, то хотя бы творчески. Никакая экспертная система, никакая самообучающаяся сеть, никакой алгоритм генетического программирования никогда не дошли бы до такого уравнения самостоятельно. Да и зачем, если до него уже дошёл человек? Достаточно определить служение человеку главной задачей искина — и умная шкурка получит в своё распоряжение великолепную формулу, которая на протяжении веков помогала выживать самым хрупким и безмозглым предметам, вроде китайского фарфора и польских блондинок.
И все же случались нетривиальные проги, работающие, грубо говоря, бесчеловечно. Взять хоть дикие искины, населяющие тёмные уголки Сети. Басс не занимался ими всерьёз, но знал, что в борьбе за ресурсы эти паразиты умудряются вырабатывать очень непростые алгоритмы выживания.
Персональная шкурка Саймона не могла сама стать диким искином. Но могла запустить непростую прогу в качестве «последней воли». Около года назад Бассу довелось ставить такую примочку по заказу одного лорда-психа из Британии-4. Лорд хотел, чтоб его смокинг после похорон хозяина заполнил водой ров вокруг фамильного замка, поднял мосты, включил защитное поле и перевёл всех роботов в состояние глухой обороны от любых посетителей. Работа была оплачена по-королевски, но c тех пор Басс ни разу не был в Британии-4. В конце концов, у всех профессий
Если саймоновский искин после смерти хозяина действовал так же — к примеру, вызвал пару неоргов для охраны могилы — дело было несложное. Хуже, если шкурку действительно захватил новый хозяин-взломщик. Люди со свёрнутыми мозгами бывают умны, как Баги… и непредсказуемы, как Баги. Басс знавал одного непризнанного гения, угробившего марсианский проект EAA из-за чашечки кофе, которую ему принесли через полчаса после заказа. Дело было как раз в день запуска, и официант не скрывал, что в такой исторический день его мало интересует плохо подстриженный посетитель со старинным карманным компом. Та самая мелочь, которую потом называют «человеческим фактором». Очень правильный термин, если вдуматься.
Вот и этот сбесившийся Ангел-хранитель — очень уж не хотелось бы… Но с другой стороны, зачем искину мыло и салфетки? А с новым хозяином это вполне объяснимо — парень помешан на чистоте. Стерильная одежда, экологически чистая жратва, постоянно включённый воздушный фильтр в носоглотке… Да, типичный заскок для гениального скриптуна.
— А на танке туда можно въехать?
— На танке?! Наверняка, кхе-кхе… — Марек даже слегка подавился от неожиданного вопроса, но тут же вновь надел маску ленивого шутника. — А ещё проще сжечь этот «алеф» со спутника «микроволновкой». Вроде как молния ударила. Потом восстановить искин по бэкапным копиям и снова подключить. Делов на полчаса.
— Что мешает?
— Выборы мэра в конце недели. Точнее, перевыборы.
— И что?
— И то! У нас тихий город. Экологически чистый. Почти курорт! — Испачканный соусом подбородок Марека вздёрнулся так, словно сам он был если не мэром, то по крайней мере её родственником. — Кроме нескольких дремль-студий и этого главного саймоновского кладбища, у нас нет ни Бага особенного. Ну разве что рестораны ещё…
— И скромные дантисты.
— Именно. Но тут даже мои пломбы не помогут. Танки и спутники надо согласовывать с военными, с ГОБом. Не миновать огласки! Пресса сразу начнёт ковырять. А у них в ГОБе больше информаторов, чем у самого ГОБа в правительстве. На завтрак они подадут пару скромных яблочек, что-нибудь вроде «ЧП в Эдеме» или «Молчание искинят». К ланчу, наоборот, выварят из мухи слона — «Ядерная бомба упала на кладбище великих гуманистов» и все такое. Но это ещё мелкий закусон, работа журискинов. А вот потом за дело возьмутся люди. Кулинары высшего класса, которым не за еду платят, а за подачу. И на обед пойдут такие деваляи, что только рот разевай: «Мать города мстит даже мёртвым», «Могилы слишком много знали», «Кувшинка пахнет серой»…
— А сейчас никто не знает? — удивился Басс.
— Только спецы мэра. Аварийный радиоколпак и новая внешняя охрана — это все они. Входящие запросы переведены на автоответчик, который говорит «Рай закрыт на проветривание» или что-то в этом духе. Такое иногда бывает — спутник новый подключают, или перед похоронами какого-нибудь особо острого перца. Им осталось два дня продержать это в тайне, после выборов уже все равно будет. А пока даже полиция не знает.
— Зато знает один скромный дантист, который сделал половине города новые зубы. Неужто и мэру пломбы с секретом поставил? — усмехнулся Басс.
— Обижаешь! У меня есть источники понадёжней, я же за кладбищами специально слежу. А мэр сама здесь была вчера. Сначала сделала вид, что прилетела в архив…
Марек кивнул в сторону улицы. Бывшее здание мэрии. Вход с розово-жёлтыми колоннами по бокам, широкая лестница, сбегающая на площадь с дельфином-фонтанчиком в центре. Все это античное безобразие располагалось через дорогу, прямо напротив бывшего банка, где располагался ресторан Марека. Басс снова поёжился от ощущения, что сидит на виду у всех. Интересно, охрана мэра видела, что тут ресторан, или для них это тоже бетонная стена?