2050
Шрифт:
– Я здесь, мама, не плачь! Я победил! Смотри, как я хорошо спрятался. Я же тебе сказал вчера ночью, что сегодня мы будем играть в прятки и что я обязательно выиграю! – Альтаир бежал к дому на всех парах, придерживая падающие на нос очки. По дороге он споткнулся и упал, но уже через несколько секунд попал в объятья матери. Она крепко сжала его и стала целовать его макушку. Мама дрожала и не успокаивалась. Вслед за ней расплакался и мальчик. Так продолжалось несколько минут, пока оба, наконец, не успокоились. Затем мама взяла его за плечи, осмотрела с головы до ног на предмет ран или ушибов. И вдруг ударила его по щеке! Это был несильный и нерезкий удар, но от неожиданности
– Как ты мог убежать? Как ты мог лежать в траве, пока я тебя зову, так долго? Я ведь думала, что потеряла тебя. Но я не могу представить такое, не могу!
Альтаир все еще не понимал, что происходит. Он со вчерашнего дня продумал, где спрячется, и представлял, как обрадуется мама, когда поймет, какой он изобретательный.
– Мама, мы же договорились. Вчера. Когда ты меня укладывала спать. Я тебя спросил, можно ли завтра с тобой поиграть в прятки, и ты кивнула. И только что, когда ты сидела и о чем-то говорила с незнакомой тетей у нас дома, я тебе сказал, что ты ищейка, а я заяц, и побежал сюда.
Женщина в недоумении смотрела на сына. Она несколько раз кивнула и попыталась улыбнуться.
– Я тебя просто не расслышала, дорогой. Ты хотел поиграть в прятки. Но нельзя убегать так далеко от дома. Вот смотри, – она взяла с земли камень и швырнула. – Это граница, запомни. Нельзя убегать дальше. Понял? – мальчик кивнул.
– С папой мы всегда убегаем далеко-далеко, когда играем. И он разрешает мне прятаться там, где захочу. – Альтаир был обижен на мать. – Эта тетя в доме говорила про папу. Когда он приедет? Я хочу к папе!
Женщина продолжала через силу улыбаться, но на самом деле не могла выдавить из себя ни слова. Погладив по голове сына, успокоившись, она через силу, произнесла:
– Папа на небе, сынок. Он смотрит на тебя оттуда.
Мальчика это привело в еще большее недоумение. Он не понимал, когда папа научился летать и зачем ему это понадобилось.
– Это как? Как птица? Когда он вернется? Я тоже смогу летать?
Мама продолжала гладить сына.
– Тебе это сложно понять сейчас. Когда тебе будет лет десять, я тебе все хорошо объясню. Пока ты должен понять, что папа уехал далеко-далеко. К плохим людям… которые хотели навредить нам и нашим людям. Папа защитил нас, но самому выбраться у него не получилось. И он уснул.
– Давай его разбудим!
– Это другой сон, Альтаир. От такого не просыпаются. Но папина душа воспарила в небо, и теперь живет там. Он видит нас сейчас и ему хорошо. Папа гордится тобой. Однажды и мы с ним воссоединимся.
Мальчика наполнил ужас. Он не хотел ждать, хотелось увидеть отца сейчас, сию минуту!
– Когда? Когда, мама?!
Он снова разревелся, но мама не стала с ним плакать.
– Нескоро, дорогой, но это обязательно произойдет. А пока ты должен стать настоящим мужчиной, теперь ты – самый большой и сильный в нашей семье. Будешь защищать меня и дедушку с бабушкой, как папа! А мы всегда будем с тобой!
– Всегда? Ты не улетишь на небо, как папа? Ты останешься? Обещаешь?
– Обещаю, малыш.
Они крепко обнялись, но мальчик продолжал плакать. Больше ему совершенно не хотелось играть в прятки.
Ван Ю открыл глаза и резко поднялся с кровати. Сердце бешено стучало, дыхание сбилось. Щеки были мокрыми от слез. Он присел, попытался успокоить дыхание – не получалось: «Возможно, у меня паническая атака. Такого раньше со мной не происходило, нужно быстро
Кроме Избранных и агентов благополучия, все остальные жители Империи обязаны принимать определенную дозу регуляторов ежедневно. Они уменьшали негативные эмоции, такие как: уныние, гнев и отчаяние, но повышали спокойствие, осторожность и сдержанность. Ван Ю запил двумя стаканами воды несколько доз спокойствия. Открыл окно и высунул голову: «Ни о чем не думать. Это просто сон». Старший агент сел на пол в позе лотоса, выпрямил спину и стал медленно дышать, пытаясь ощутить каждый вдох и каждый выдох. Почувствовал, что пульс замедляется. Ван Ю не прекращал дыхательное упражнение еще около десяти минут. Он сумел полностью отрешиться от посторонних мыслей. Закончив упражнение, замерил пульс и, убедившись, что тот в норме, медленно встал с пола и сел на единственный в квартире стул.
Теперь, со спокойной головой, он сможет обдумать и проанализировать свой сон. Это были дикари. Сомнений быть не может. В таких грязных, убогих хижинах никто другой жить не мог. Голые степи, палящее солнце, запах лошадей – все это казалось настоящим. Особенно запах, он даже сейчас чувствовал его.
И вдруг все тело Ван Ю пронзил страх, такого ощущения он не помнил с детства! Мысль о том, что он – один из лучших агентов провинции – мог оказаться потомком дикарей, парализовала. Наконец, когда эмоции утихли, старший агент стал искать в себе рациональное объяснение.
Он был единственным ребенком относительно пожилой, в момент его рождения, пары. Родители были одними из последних в провинции настоящими преподавателями в школе. Их уволили в тридцатом году от создания Империи, когда Ван Ю было одиннадцать лет, а еще через три года был уволен последний учитель-человек во всей Империи. У него уже с девяти лет преподаватели были виртуальными. Они выглядели гораздо счастливее и красивее его родителей.
Еще до увольнения дела у семьи шли далеко не лучшим образом, а после автоматизации пришлось совсем туго. Климатические изменения в Империи в те годы достигли разрушительных масштабов, едва ли не сопоставимых с Великим Хаосом одиннадцатого года до создания Империи. Даже с помощью все более совершенного искусственного интеллекта и новейших дронов центральная сельскохозяйственная система Империи не могла прокормить всех жителей. Семье Ван пришлось настолько туго, что однажды отец втайне раздобыл на черном рынке семена и стал выращивать во дворе какие-то питательные культуры. За это он получил сто ударов плетью от агентов благополучия и больше закон не нарушал.
Родители его были бедными и жалкими, но добрыми и честными людьми. Заводить второго ребенка правительство запретило, своего единственного сына они любили всем сердцем до самой смерти. Ван Ю спросил бы их о своем сне, но оба они скончались с разницей в полгода. В том же году Ван Ю поступил в Академию безопасности. У него никогда не возникало сомнений в своих родителях, не было их и сейчас.
Однако сон о дикарях был вполне реалистичен. Такие сны были проявлением настоящих воспоминаний либо результатом работы отдела по борьбе с инакомыслием. Этот отдел был нелюбим и пользовался дурной репутацией в агентстве. Используя свои методы, сотрудники этого отдела были способны вселить в голову человека любую мысль, изменить память или управлять снами. Даже внутри самой секретной государственной структуры эти ребята имели особый статус, и никто толком не знал, чем они ежедневно занимаются, поскольку сидели в подземных этажах офиса и отчитывались напрямую Императору.