2133: Путь
Шрифт:
— Что за несъемный крючок?
— Гарантированная мучительная смерть души и тела в том случае, если я пошла бы против его воли. Этот дом, — обвела вокруг себя рукой Катрин, — я купила и подготовила очень сильно рискуя.
Никласу было интересно, как организована мучительная смерть души и тела, но спросил он пока о другом.
— Что за особенности психики должны быть у подходящего человека?
— Отсутствие страха.
Никлас на несколько секунд прикрыл глаза.
— Ты сказал, что у тебя особые отношения со страхом… — начала было Катрин, но осеклась, когда
— Продолжай, пожалуйста.
Никлас попросил мягко и вежливо, но в его голосе и облике явственно чувствовалась угроза и желание кого-нибудь убить. Марша, и так ошалело слушавшая столь невероятные вещи, побледнела как полотно. Катрин же, хотя и ее проняло, внешне сохранила спокойствие — не считая налившихся багрянцем шрамов.
— Я не знаю, что во время ритуала пошло не так, но перемещение душ не состоялось. Поэтому произошло заранее спланированное Брандербергером: Кристина, понимая, что рейхсграф все, сразу же попыталась меня убить, выплескивая годами съедавшую ее ненависть. К счастью, из-за того, что ты смог не погибнуть, все пошло не по плану Брандербергера. По итогу, сейчас мы оказались в опасной и подвешенной ситуации: нас с тобой уже ищет Путь с целью или убить, или пленить, и неясно что в перспективе хуже.
— А меня? — спросила Марша от окна.
Ни Катрин, ни Никлас на ее вопрос внимания не обратили. Катрин уже продолжила говорить, глядя Никласу прямо в глаза:
— Если мы с тобой объединимся, то можем попробовать забрать большую часть тех богатств, прав и привилегий, которые оставил после себя Дитрих Брандербергер.
— Каким образом?
— Судя по тому, что через чумную тревогу ищут конкретно нас с тобой, у Кристины есть на меня что-то, за что я могу попасть в застенки Тайной полиции. Поэтому для начала я предлагаю отправиться в Белосток, в Империум. Там уже, узнав что именно мне могут инкриминировать, действовать по обстановке. Или самостоятельно, или обратиться к московитам.
— К русским.
— К русским, — кивнула Катрин.
— Зачем нам к ним обращаться?
— В Новом Рейхе культ Пути силен. Но в рейхстаге есть тайное лобби Москвы, не говоря уже про их влияние в Трибунале. Мы можем договориться с русскими и получить от них необходимые штыки или ресурсы, чтобы вернуть нам реальную власть.
— Нам?
— Да. Я — наследница рода, а ты — как Никлас Бергер, внук Дитриха Брандербергера, совсем недавно признанный им официально. Забрав себе твое тело, он собирался жить дальше именно в этой роли. Заверенные документы все подготовлены, лежат сразу в двух тайных местах. Об одном Кристина знает, об одном — нет.
— Я внук рейхсграфа как Никлас Бергер, совершенно выдуманная личность?
— Нет, он официально признал тебя своим внуком как Никласа Андерсона, и официально сделал документы именно на тебя как на Никласа Бергера со сменой фамилии.
— Это как так?
— Ты внебрачный сын Александра Андерсона. Твоя мать — простая официантка из казино на острове Рюген, которая каким-то образом смогла убедить знаменитого вольного капитана признать тебя несмотря на протест жены, о которой никак
Никлас в этот момент вспомнил Беллу Ришар-Андерсон, жену отца. Красивую и ядовито-опасную, как давший ей имя цветок белладонны. Мачеха почти не пересекалась с Никласом, но, когда случалось — всегда была ясным лучиком. Теплой, светлой, доброй, понимающей и приветливой. Несколько раз она даже спасала его от очень уж жестких шуток старших братьев. Сейчас, впрочем, Никлас — с высоты прожитых девятнадцати лет, уже практически не сомневался, что вся его детская травля была именно ее рук делом.
— Может быть Елене Нелидовой удалось убедить твоего отца потому, что она сама — внебрачная дочь Дитриха Брандербергера? Или может быть это делала не она, а он сам?
— То есть мы с тобой родственники?
— Вполне возможно, но далеко не факт.
— Почему?
— Я допускаю, что мы с тобой кровные родственники. Но с большей долей уверенности предполагаю, что история с внебрачной дочерью — созданная Брандербергером ложь, часть его плана. Твоя мать погибла почти сразу после того как Александр Андерсон признал тебя как сына, что заставляет меня подозревать все же о рукотворности легенды нашего родства. Кроме того, именно после этой смерти у твоего отца начались проблемы с Москвой.
Об этом — о том, что проблемы с Империумом у отца начались после смерти матери, Никлас не знал. Катрин увидела сомнение в его взгляде, пояснила:
— Да, официально это произошло совсем недавно, после инцидента с консулом Москвы. Но еще задолго до этого, как раз после смерти Елены Нелидовой, твой отец прекратил брать контракты в Восточной Африке, еще тогда окончательно повернувшись к французам. Может быть, и здесь не обошлось без вмешательства культа Пути? Например, представь, что ему тоже могли предложить долгую жизнь? То, что тебя пытался убить доверенный человек твоего отца, вполне ложится в эту версию.
Последние слова Никлас слышал, но не особо слушал. В эту часть сказанного Катрин он не верил. Не так, как не верил ей по поводу Пауля — отец просто не мог этого сделать. Не мог, он это знал.
При этом, несмотря на важность вопроса, мысли об отце проходили совсем краем: сейчас Никлас в первую думал о том, что Дитрих Брандербергер, прямо или косвенно, убил его мать. В этот момент он сильно пожалел, что не может убить рейхсграфа еще раз — не так, как в ложементе, а осознанно, своими руками.
Катрин в это время говорила что-то еще, но заметила по взгляду Никласа, что не стоит расширять эту тему. Быстро закруглила мысль:
— Для проверки версий нам можно сделать тест и проверить наличие родства, потом уже продолжать строить теории. Сейчас же…
— Ты сказала об обязательной особенности психики, отсутствию страха. Поясни, как меня к этому пристегнули? — прервал ее Никлас.
— Есть ряд признаков, анализов и тестов, которые позволяют на ранней стадии выделить детей и подростков с вероятностью таких изменений в психике, и уже вести их по мере взросления. Еще есть предполагаемые линии, формируемые по генетическим паспортам…