220 вольт
Шрифт:
Я начал читать. Вот ведь… Гермафродит перепончатый. Нет, все написано вроде верно, но такими хитрыми фразами, что смысл меняется на противоположный. Например, если все читать дословно, побуквенно, то получалось, что я «неустановленным способом» избавился от одежды. А мои знания электрики описывались как «полученные возможно в иностранном учебном заведении». Возможно же? Возможно, я же не помню… Вот не будь у меня опыта составления договоров, в котором мне юристы выедали мозги чайной ложечкой, махнул бы рукой и подписал. В общем, теперь стало
Хорошо, смысла возбухать нет, поэтому я вывел «Замечания: полностью искажен смысл. Требую передопрос другим следователем» и отступив подальше, следующей строкой «Мной прочитано. С моих слов записано не верно». На всякий случай поставил подпись на каждом листике протокола. На договорах так заставляли делать, значит и тут будет не лишним.
– Сегодня какое число?
– Вчера был выходной, значит сегодня вторник, 30 мая.
Я кивнул и вывел около своей подписи дату полностью, прописью. А то этот хрен заменит 05 на 06 и потом доказывай, что ты целый месяц не верблюдом был. Дождался, пока на бумаге высохнут чернила, собрал протокол в стопочку, постучал ей по столу, выравнивая и протянул назад. Товарищ эМДе глянул мельком на последний лист и убрал всю пачку в папочку. Не заметил или пофиг?
– Гражданин Брянский, так как в вашем отношении организовано розыскное производство, требуется составить вашу дактилоскопическую карту и сделать фотокарточки для ориентировок. Поэтому… – он что-то нажал на невидимой мне стенке стола и я вдалеке услышал тихий звонок – сейчас вас сопроводят.
Вскоре в кабинет зашел уже седой мужик в форме и козырнул.
– Сержант, как обычно – повелела эта туша. Я что, не один такой тут «потеряшка»?
Повинуясь жесту сопровождающего, я вышел из кабинета.
– Ты эта, паря, давай потихоньку – раздалось из-за спины – ежели проблем не доставишь, то и мы к тебе со всем положенным обхождением. А ежели бузить начнешь – то не взыщи…
– Да я даже не думал – честно ответил я.
– Ну вот и хорошо, а то бывают тут всякие, потом обижаются, а поздно…
Сначала меня сводили к фотографу. Поставили около мерной линейки и сделали три фотоснимка: слева, справа и спереди. Было совсем не интересно: никаких тебе вспышек магния, черных накидок и махания крышкой перед объективом.
А вот с дактилоскопией получилось гораздо интереснее. Я конечно был в курсе, что пальцы мажут краской, а потом возюкают ими по бумаге, но вот в самом процессе ранее не участвовал. Скучающий мужик в халате, заляпанном черными пятнами, для начала отправил меня мыть руки в стоящей тут же раковине. После мои руки тщательно осмотрели и подвигали каждый палец. Я не сопротивлялся.
Следующим шагом была извлечена банка воняющей краски. Наклонив емкость, мужик вылил чуть-чуть краски на какую-то пластину. Потом валиком, очень похожим на тот, которым я в детстве раскатывал фотографии на глянцевателе, эта краска была сначала размазана по пластине, а потом на чистом листе
– Иди сюда, становись вот тут и давай правую руку.
Взяв одной рукой меня за ладонь, а второй контролируя нужный палец, меня сначала прокатали по листочку рядом с пластинкой, а потом повторили процедуру, но уже на разграфленной картонке. Каждый палец в своей клетке. Затем снова возюканье валика по пластине и теперь испачкали мне левую руку.
– Отлично получилось – сообщили моему конвоиру – иди, руки хоть чуть-чуть отмой, а то людей потом пугать будешь – это уже мне.
Ага, чуть-чуть. Эта проклятая краска после нескольких намыливаний только чуть поблекла, но смываться категорически не желала.
– А спирта у вас нет? – наивно конечно, но надо поинтересоваться.
– Есть, но заключенным не положено.
– Так я и не заключенный – оторопело возразил я.
– Ну какие твои года…
Поняв, что больше смыть не удастся, я помахал руками в воздухе, стряхивая капли. На всякий случай покрутил головой – полотенца тоже нигде не наблюдалось. В принципе оно и верно – после пары «вытираний» оно бы пришло в негодность.
– Ладно, паря, пошли, определю тебя на постой – скомандовал мне конвоир.
– В смысле на постой?
– Ну пока следователь не закроет дело, побудешь у нас в КПЗ – обрадовали меня – но ты не волнуйся, у нас тут быстро. Завтра, край послезавтра суд…
Странно. Я как-то не заметил, когда я из свидетеля превратился в обвиняемого. Или это я сам себе напридумывал? Но если я обвиняемый, то где мои наручники? Или сейчас без них? А «арестованный, лицом к стене, не разговаривать»? Волна вопросов захлестнула меня и я не заметил, как мы пришли.
– Ну вот, паря, твоя квартира…
Я зашел внутрь. Небольшое помещение, больше похожее на камеру хранения. С трех сторон бетонные стены, а четвертая закрыта сваренной из арматурин решеткой. Внутри за невысокой загородкой унитаз, прямо над которым расположен кран. Прикольно, унитаз вместо раковины. И бачка для смыва не надо – сплошная экономия. Небольшой стол и лежанка. Оба стационарные: сварены из железок, вмурованы в бетон и покрыты сверху досками. Опять разница с тем, что я помнил по книгам: там вроде кровати подъемные были, их на день поднимали и к стенкам крепили. Ладно, побыли в больнице, теперь пока и тюремного быта вкусить. В конце-концов, в тюрьмах тоже люди живут. Интересно, а всякие «шаражки» уже ликвидировали или еще нет?
– Товарищ сержант, а кормежка скоро? – я обернулся к разглядывающему меня сержанту.
– Ты, как я вижу, уже сидел? Больно спокойный…
– Не помню, память потерял – уже на автомате я выдал свою коронную отмазку. В самом деле, а чего это я такой спокойный? Мне же полагается биться об стены, кричать «я не виноватая» и совершать прочие глупости. Ну или надо хотя бы сомкнуть руки за спиной и нервно ходить из угла в угол, бурча что-нибудь типа «ну я им покажу» или «они еще пожалеют».