23000
Шрифт:
Он просиял в центре Круга.
Мы заговорили с ним.
Я очнулся от прикосновений рук и языков братьев Обу и Ясто. Они гладили и лизали мне лицо. Сердца их были сильнее. Я открыл глаза. В зале шло движение: братья и сестры покидали его. Нам предстояло выйти тем же путем. Мы покинули зал, сели на железную машину. Вместе с другими братьями и сестрами она довезла нас до места выхода из подземелья. Пройдя мимо брата Тиз, мы вышли за желтую дверь. И оказались в толпе мясных машин. Их часы показывали 7.28. Мясные машины спешили
Миновав толпу, мы пошли по улице, названной по имени мясной машины, пытавшейся увидеть смысл и гармонию в мире Земли. Постепенно мы дошли до площади, где вчера оставили нашу железную машину. Купив у мясных машин фруктов, мы съели их. Сели в нашу железную машину.
И поехали на поиск братьев и сестер Света.
Утро Горн
Горн проснулся от нежных прикосновений. Мягкие руки гладили его лицо и тело. Он лежал на широком ложе, усыпанном лепестками голубых роз. Над головой его раскинулся тропический сад с пальмами, магнолиями и тигровыми деревьями. В саду громко перекликались птицы, порхали большие разноцветные бабочки. Солнце уже встало, и зыбкие тени дрожали на белом теле мальчика, спящего на спине, и на смуглых телах двух девочек, лежащих по обе стороны от него.
Горн поднял голову. Девочки тут же сели на ложе. Это были тринадцатилетние близнецы Ак и Скеэ, обретенные Братством двадцать шесть месяцев назад в Крыму и обладающие не по-детски сильными и умными сердцами. Ночью их доставили сюда на остров с Цейлона, где они встречали и покоили новообретенных в Малом Южном Доме. На девочках были одинаковые трусики из сине-золотистого бисера, соски их загорелых грудей скрывали крупные сапфиры, выточенные в форме восьмигранных наконечников. Волосы у каждой из девочек были заплетены в 23 длинные косички и покрыты золотой пылью. В косичках сверкали драгоценные камни всевозможных сине-голубых оттенков. Шеи, запястья и лодыжки близнецов были стянуты золотыми ожерельями с вкраплениями бриллиантов и бирюзы. Смуглые стройные тела девочек благоухали кокосовым маслом.
Горн заворочался и застонал. Девочки бережно помогли ему сесть. Мальчик глянул на окружающий его красочный мир, уставился на девочек.
– Доброе утро, брат наш, – произнесли близнецы одновременно.
Мальчик смотрел на них, открыв свой маленький олигофренический рот. Он был в легких трусиках, сотканных из высокогорных трав. На груди у него белел широкий пластырь. Близнецы улыбнулись ему, держа за плечи. На нижней губе у Горн выступила капля слюны, сорвалась, тягуче потянулась вниз. Скеэ пальцами отерла ему рот:
– Ты не хочешь больше спать?
– Не-а, – произнес он, глядя на Скеэ.
Потом перевел взгляд на Ак.
– Мы твои сестры, – произнесли близнецы одновременно.
– Не-а, – неподвижно смотрел Горн.
– Мы твои сестры, – снова повторили
– Когда? – облизал мокрые губы Горн.
– Сейчас, – ответила Скеэ.
– У тебя очень много братьев и сестер. Просто раньше ты не знал об этом. – Ак взяла его руку. – Меня зовут Ак.
– А меня Скеэ. – Скеэ взяла другую руку мальчика.
– А вы… где?
– Мы здесь. С тобой. Навсегда.
Мальчик вертел головой, глядя по сторонам. Большая черно-желтая бабочка спланировала сверху и села на голубые лепестки роз между ног мальчика. Он уставился на бабочку. Бабочка сидела, покачивая крыльями.
– Полосатая… – пробормотал мальчик и облизал мокрые губы. – Большая? Такая?
Близнецы держали его за руки.
– А где все? – спросил Горн, не спуская светло-синих глаз с покачивающихся крыльев бабочки. – Мама где? И тетя Вера? Придут?
– Сейчас мы тебе все расскажем, – произнесла Ак. – Только обними нас покрепче.
– Как? – Мальчик завороженно смотрел на крылья бабочки, пуская слюну.
– Вот так. – Близнецы взяли его руки, нырнули под них золотыми головами, прижались к мальчику.
Руки их обвили его белое тело, смуглые тела прижались, губы прикоснулись к его ушам:
– Здравствуй, брат наш Горн!
Сердца близнецов встрепенулись. И плавно взяли сердце Горн.
Мальчик вздрогнул лицом и передернул бровями. Короткие русые волосы на его голове зашевелились.
– Котыпес… – произнесли его губы.
Он пукнул. По его телу пробежали четыре волны мелкой дрожи, остановившиеся глаза наполнились влагой. Две птицы, перекликающиеся неподалеку в ветвях сакуры, смолкли.
Мальчик перестал дрожать. Замер. И его моча зажурчала между ног.
Прижавшиеся к нему близнецы словно окаменели. Мальчик вздрагивал, не моргая и не шевелясь. И писал под себя. Моча тихо струилась на белое шелковое ложе, усыпанное голубыми лепестками. Лужица между ног разрасталась, ползла по шелковой ткани. Голубые лепестки, всплывая, шевелились. Моча дотянулась до бабочки. Лепесток, на котором она сидела, всплыл и качнулся. И бабочка вспорхнула.
Ак, Горн и Скеэ застыли на 42 минуты.
Наконец сердца близнецов смолкли.
Близнецы вздрогнули, губы их раскрылись и жадно, со стоном и всхлипом втянули теплый, влажный и ароматный воздух тропиков. Руки близнецов разжались, они рухнули навзничь на ложе, сбивая лепестки роз. Мальчик остался сидеть, неподвижно глядя перед собой. Лежа навзничь на лепестках роз, близнецы жадно и радостно дышали. Голоса двух птиц снова ожили в ветвях.
Горн моргнул. И пошевелил пальцами правой ноги. Мокрые губы его дрогнули, язык зашевелился во рту.
– А м-м-м… а… м-м-м… а дай… – произнес Горн и нашел глазами близнецов.
Они дышали, восторженно глядя на него. Из их глаз потекли слезы.
– Дай, дай… – замычал Горн, и руки его потянулись к близнецам.
Ак и Скеэ взяли его за руки.
– Дай, дай, дай… – мычал Горн, хватая их и пуская слюни.
Близнецы с трудом приподнялись, обняли Горн. Теперь они, уставшие сердцем, опирались на мальчика. Он же сильно захотел их сердца.
– Дай, дай, дай! – захныкал он, цепляясь за плечи и головы покачивающихся близнецов.