23000
Шрифт:
Борк и Но рыдали.
– Положите себя на Лед! – пророкотал Одо, стукнув в пол посохом.
Борк и Но смолкли, всхлипывая.
– Брат, мы сердцем завидуем тебе. – Ефеп взял Уф за руку. – Ты летишь с ним.
– Ты увидишь Храм. Ты поможешь встрече! – подхватил Одо.
– Ты замкнешь Великий Круг! – Ефеп крепко сжал руку Уф.
– Вам нельзя лететь со мной, – произнес Уф, поддерживая сердцем.
– Мы знаем, – ответил
– Мы знаем, – успокоился и успокоил Уф Ефеп.
– Я тоже знаю это, – мучительно улыбнулся Уф, и рыжеватые маленькие ресницы его сомкнулись. – Ваше место здесь. Мясо клубится.
– Мы сдержим! – уверенно пророкотал Одо.
Мальчик застонал во сне. Все, кроме Уф, насторожились.
– Ему спать еще четыре часа, – сказал Уф. – Пора, братья.
Одо и Ефеп кратко вспыхнули:
– Уф! Но! Борк!
– Одо! Ефеп! – ответно вспыхнули остающиеся.
Ефеп вышел первым из салона. Одо кинул тяжкий взгляд на спящего, погасил сердечный сполох, стукнул посохом в пол и вышел, яростно шелестя рясой.
Борк, Уф и Но сняли с мальчика памперс, одели его в синие шорты и голубую майку с большой алой клубникой на груди. Положили спать в кресло.
Уф нажал кнопку вызова пилота. В дверь салона деликатно постучали. Сестра Но открыла. Вошел худощавый, стройный, черноволосый, кареглазый и чернобровый пилот. Уф пожал ему руку. Пилот покосился на спящего мальчика, быстро перевел взгляд на Уф:
– Мы готовы?
– Да, – кивнул Уф.
– Я зову пограничников. – Пилот вышел.
Вскоре к самолету подрулила зеленая «Лада» погранслужбы. На борт поднялись молодой лейтенант и среднего возраста капитан, стали проверять паспорта и багаж. Мальчик был вписан в паспорт Уф как его сын.
– Нагонялся в футбол, поди? – с улыбкой покосился лейтенант на спящего мальчика, ставя в паспорте штамп «вылет».
– Если бы! – грустно покачал головой Уф, забирая паспорт. – Компьютерные игры. И оторвать невозможно.
– В шесть лет? Здорово! – Лейтенант одобрительно покачал головой.
– И куда все катится с этими компьютерами? – заискивающе заглянул в глаза Уф круглолицый таможенник.
– На тот Свет, – серьезно ответил Уф.
Борк и Но сладко вздрогнули сердцем. Таможенник как-то потух и заскучал, кивнул и направился к выходу.
– Счастливого пути, – улыбнулся лейтенант.
– Счастливо оставаться, – ответил Уф.
Офицеры вышли. Люк закрыли. Двигатели самолета загудели, он стал выруливать на взлетную полосу.
– Когда он проснется, мы будем лететь. – Уф пристегнул ремнем мальчика, сел в кресло рядом и пристегнулся сам. – Нужна будет еще небольшая доза. Но не глубокий сон. Там тоже граница.
– Я подберу нужное, – ответила Но.
Самолет взлетел.
Уф глянул в иллюминатор на удаляющуюся
– Gloria Luci! [3]
Арсенал
3
Слава Свету! (лат.)
7 июля в 4.57 по местному времени товарный поезд Усть-Илимск – Санкт-Петербург – Хельсинки пересек границу Финляндии и стал тормозить в таможенном пакгаузе. Косой луч только что взошедшего солнца заскользил по двум голубым, сцепленным вместе тепловозам и восемнадцати серовато-белым вагонам-рефрижераторам с огромной голубой надписью «ЛЁД». Как только состав остановился, к тепловозам подошли младший лейтенант таможенной службы и двое полицейских с овчаркой. Голубая дверца второго тепловоза открылась, и по стальной лестнице спустился высокий стройный блондин в светло-синем летнем костюме и бело-голубом галстуке с серебристой заколкой фирмы «ЛЁД». В руке он держал голубой кейс.
– Хювяа хуомента! [4] – бодро произнес блондин и улыбнулся.
– Топрое утро, – не очень бодро ответил низенький остроносый таможенник с редкими усиками.
Блондин протянул ему паспорт, тот быстро нашел печать с отметкой о пересечении границы, вернул паспорт, повернулся и засеменил к белому зданию таможни. Блондин размашисто двинулся рядом, полицейские остались возле поезда.
– Судя по запаху гари, у вас тоже засушливое лето? – заговорил блондин на отличном финском.
4
Доброе утро! (финск.)
– Да. Но это горят ваши торфяники, – неохотно ответил таможенник.
Они вошли в здание, поднялись на второй этаж. Сопровождающий открыл дверь в небольшой кабинет. Блондин вошел, таможенник закрыл за ним дверь, оставшись в коридоре. За столом сидел полноватый и лысоватый капитан таможенной службы, пил кофе и перебирал бумаги.
– Здравствуйте, господин Лаппонен.
– Николай! Здравствуй! – Капитан улыбнулся, подавая пухлую крепкую руку. – Что-то давно мы с тобой не виделись!
– Два последних поезда были днем. Принимал господин Тырса. – Блондин пожал протянутую руку.
– Да, да, да… – Капитан с улыбкой смотрел на блондина. – Ты всегда бодрый, подтянутый. Приятно смотреть.
– Спасибо. – Блондин щелкнул замком кейса, открыл, протянул папку с документами.
Лаппонен взял их, надел узкие очки в тонкой золотой оправе, пролистал:
– Как всегда, восемнадцать?
– Восемнадцать.
Блондин вынул из кейса маленький ледяной молот, длиной с мизинец, с кусочком горного хрусталя вместо льда и положил на документы.