30 июня
Шрифт:
Борис взмок от подступающей догадки. И в этот момент объект, словно наскучив ролью добропорядочного небесного тела, замерцал и погас. Борис бешено закрутил окуляр, повёл трубой по линии траектории, вправо-влево — ничего! Небесный пришелец канул, растворился во мраке Вселенной.
Кошка, наскучив астрономическими наблюдениями хозяина, мяукнула, напоминая о себе.
— Отстань, зверь! — зарычал на неё Борис, отмахиваясь. Включил фонарик, дрожащей рукой записал эфемериды, параметры траектории небесного гостя. Открытие… Вот оно, то, о чём мечтает каждый астроном, абсолютно
— … Я недоволен тобой, Вахуу. Если бы такое случилось над немного менее дикой планетой, нас бы уже сажали, не спрашивая согласия. Или вообще влепили бы ядерный заряд.
Сидевший в пилотском кресле гигант, одетый в антрацитово-чёрный блестящий мех, виновато развёл руками, уныло шевельнул опущенным хвостом, свисавшим позади кресла. Кресла в рубке управления были примечательные — спинка покоилась на изогнутом дугой подрамнике, так, что можно было беспрепятственно размахивать хвостом.
— Я виноват, капитан, я не спорю. Всё уже в норме, правда. Оптическая маскировка уже включена, радио будет сейчас готова. Да ведь радиолокации у аборигенов нет, не страшно…
— Ладно, работай. Дотянешь вахту?
— Само собой, Хррот, чего ты? — от обиды хвост второго пилота пришёл в движение — Ну отключилась маскировка, я виноват… Зачем же от вахты-то отстранять?
— Никто тебя пока не отстраняет, не махай хвостом.
Капитан сел в своё кресло, щёлкнул пальцами. Экран перед ним протаял в глубину. Дымчато-серый коллега, расположившись перед переносным пультом в недрах какой-то установки, усиленно чесал буйную гриву, его хвост свивался-развивался кольцами, изображая крайнюю задумчивость.
— Как идёт процесс, Ухурр?
— А, капитан! — страшно искусственно обрадовался вышеназванный Ухурр — Процесс стоит, капитан, мёртво стоит. Не хочет.
— Работнички! — капитан хлестнул хвостом по полу, не в силах сдерживаться — Один оставляет корабль без маскировки, второй планетарный томограф расконсервировать не в состоянии! Когда будем делать просвечивание, перед отлётом?
— Как, разве мы уже улетаем?
— Кончай придуриваться. Когда? — капитан нервно дёрнул ухом.
— Скоро — Ухурр выпрямился, задрав хвост свечкой, до затылка, выражая тем самым полный энтузиазм и абсолютный оптимизм — Теперь уже скоро, точно. Это будет такая котлетка, Хррот, правда. Разрешение…
— Если я правильно тебя понял, ты нарушил заводскую инструкцию и взял на свои плечи грандиозный труд по усовершенствованию томографа?
— Твоя проницательность, о великий и мудрый, приводит меня в священный трепет! — Ухурр, похоже, нимало не раскаивался, даже будучи уличённым — Но согласись, увеличение разрешения в три, если не в три с половиной раза стоит…
— Разве я спросил про разрешение? Я спросил — когда.
Хвост коллеги несколько увял, изогнувшись знаком вопроса, выразив тем самым некоторое сомнение в истинности предыдущего оптимизма.
— Мне бы в помощь Ярару, мой господин…
— Кстати,
— А-а, я его отключил — Ухурр изобразил весьма сложный жест, одновременно безнадёжно махнув рукой, пренебрежительно дёрнув хвостом и досадливо стриганув ушами — Тут нужны мозги, капитан, а не манипуляторы. Так как насчёт Ярары?
— Ярара сама зашивается, у неё сейчас работы выше головы. Ладно, продолжай крутить хвостом, изображая работу мысли. Я тут разгребу и подойду к тебе, разберёмся.
— Вот здорово! — снова страшно ненатурально обрадовался Ухурр — Нет, мне в принципе хватило бы и Ярары… Но сам капитан, великий Хррот в помощниках… Я польщён.
— Трепло! — фыркнул Хррот, отключаясь. Ярару ему в помощь… Как будто неясно, что в этом случае планетарный томограф не будет запущен даже перед отлётом. Трудно работать в тесноте внутренностей томографа, когда тебя касается, обдаёт теплом и запахом своего тела такая девушка… А кое-где и прижаться придётся — какая уж тут работа…
— … Да что с тобой, Боря, ты уж не заболел ли? Всё остыло, ничего не ешь.
Тётушка не скрывала своего беспокойства. Действительно, сиднем сидеть на чердаке ночами, долго ли и здоровье нарушить… Впрочем, в глубине души тётушка не оставляла надежду, что причина болезни любимого племянника сугубо земная — какая-нибудь барышня завелась наконец.
— Спасибо, тётя Катя, всё хорошо. Не выспался, только и всего. Не стоит беспокойства.
Чтобы успокоить тётушку, Борис запихал в рот первое попавшееся под руку, начал старательно жевать, изображая аппетит. Но вкуса не чувствовал. Ещё бы…
Бориса терзали сомнения. С одной стороны, золото на дороге долго не валяется. Вдруг ещё кто-то видел? Вдруг вот сейчас, сию минуту, в каком-нибудь городе N телеграфист уже отстукивает роковую телеграмму, и слава, по праву должная принадлежать Борису, достанется другому…
А с другой стороны — у него ни одного доказательства. Ведь на смех поднимут, ославят перед уважаемыми людьми… Молодой человек, известно ли вам что-либо о шаровой молнии? Молодой человек, вы проверяли оптику? А то и вообще — молодой человек, в ваши годы крайне вредно злоупотреблять горячительными напитками…
Весь остаток ночи студент провёл, шаря трубой по небу, хотя и осознавал, что мера эта почти безнадёжна — если «гость» пролетел мимо по гиперболе, он уже за сотни тысяч вёрст от Земли, и даже если он вращается на околоземной орбите, то следующий виток пролегает далеко отсюда. К утру, путём мучительных размышлений, Борис отмёл все сомнения. Шаровая молния? Нет, ребята. Шаровая молния, конечно, явление крайне таинственное, но как ни крути, это всё-таки атмосферное образование. А небесный гость двигался строго по баллистической траектории, соблюдая законы Ньютона и Кеплера. Более того, из торопливо набросанных поутру расчётов явственно следовало, что объект является именно спутником Земли — изгиб траектории не оставлял в этом сомнений, это была практически круговая орбита, с очень большим наклонением — полярная орбита, если проще.