33 счастья
Шрифт:
– Ну надо же, – задумчиво сказал Юрий, – электричество туда проведено, что ли?
Виктории показалось, что в самом низу ступенек мелькнуло что-то темное.
– Там что-то есть! – взвизгнула девушка.
– Что? – быстро переспросил Бадмаев, светя вниз. – Ты что-то увидела?
– В такой тьме можно увидеть только тени, – ответила девушка, – ничего конкретного. Просто что-то шевельнулось.
– Большое?
– Не знаю.
– Похоже на человека? Или все-таки на маленького, только что вылупившегося динозаврика с острыми когтями?
Виктория поежилась.
– Трудно
– Оставайся здесь, – тут же предложил девушке Юрий. – Я пойду один.
– Ни в коем случае, – храбро ответила Виктория, поднимая с пола свой тесак, – мне, конечно, страшно, но не настолько, чтобы оставить тебя одного. Пойдем вместе.
Светя вперед фонариком и держась за руки, они начали медленно спускаться по древним ступенькам, выбитым в скале.
Ева барахталась в грязной жиже. Ее ноги тянуло вниз. Ершова изо всех сил боролась с засасывающей ее пучиной.
«Я в колодце! В полу провал», – думала девушка.
Она широко раскинула руки и уперлась ладонями в стенки коридора. На мгновение девушке стало легче. Грязь лезла ей в рот, залепляла глаза и уши. Ева отчаянно плевалась. Ноги тянуло вниз, словно к ним было привязано пушечное ядро.
Девушка раздвинула ноги и теперь стояла в туннеле, залитом жижей, упершись всеми четырьмя конечностями. Ее движение вниз замедлилось. Натруженные мышцы еле выдерживали такую нагрузку. Правую руку свело судорогой. Ева закусила губу, пытаясь расслабить мышцу, отказавшуюся работать.
«Да, надо было почаще ходить в спортзал», – запоздало подумала она.
Теперь она держалась только тремя конечностями, и ее снова начало потихонечку засасывать вниз. Ева наклонила голову, задержала дыхание, нырнула в жижу, подтянула к себе руку и сильно укусила за сведенную судорогой мышцу. Это не помогло. К мышечной боли добавилась еще и боль от укуса. Ева, до самой макушки заляпанная грязью, вынырнула на поверхность и несколько секунд отплевывалась, прежде чем вздохнуть. Мелкие камешки хрустели у нее на зубах, во рту был сильный привкус глины. Ершова снова нырнула и опять впилась зубами в собственную мышцу, пытаясь одновременно расслабить руку. Наконец ей это удалось. Упираясь руками и ногами в стенки туннеля, как человек-паук, Ева принялась подниматься вверх.
«Какое счастье, что туннель узкий, – думала она, – будь он шире хоть на пару-тройку сантиметров, подняться мне бы не удалось!»
В этот момент девушка ударилась головой о каменный потолок.
«Уже лучше, – подумала Ева, пытаясь выплюнуть изо рта крупный кусок суглинка, – теперь надо продвигаться вперед. Если бы я только знала, какой длины провал и как долго мне придется карабкаться вперед по стенке!»
Уши Ершовой были залеплены жижей. Она не слышала абсолютно ничего. Девушка продвигалась вперед, преодолевая сопротивление мутного грязевого потока и молясь, чтобы ее руки вновь не свело судорогой. От усталости у нее меркло в глазах. Ева попыталась спуститься пониже и проверить, не появился ли в туннеле пол, когда ее усталые руки подломились, и девушка рухнула вниз. Она зажмурилась, готовясь
«Еще минутку полежу и пойду, – подумала она. – Только бы сознание не потерять!»
Отчаянным усилием воли Ершова встала и побрела по туннелю, который медленно, но верно шел наверх.
Слюнько, лишившийся аппаратуры и коньяка, был безутешен. Бубнов попытался было пробормотать слова сочувствия, но наткнулся на жесткий взгляд профессора и осекся.
– Лучше бы мы вас, Дмитрий, отправили багажом, а УЗИ-аппарат взяли в салон, – сказал Игорь Георгиевич, буровя аспиранта глазами.
Марьяна бегала вдоль ленты, ожидая появления остальных чемоданов. Они все не появлялись, и Филимонову начали мучить дурные предчувствия.
«Неужели остальной багаж потерян?» – думала она.
Сердце Марьяны чуть не остановилось от ужаса. В одном из чемоданов, замаскированное под ящичек с медицинскими инструментами, у Филимоновой лежало нечто совсем иное. И это иное, что она ото всех скрывала, было ей очень нужно. Усилием воли девушка взяла себя в руки.
– Спокойно, Марьяна, – сказала она самой себе, – спокойно! Багаж найдется.
Но чемоданы на ленте так и не появлялись. Кусая губы, Марьяна вернулась к Слюнько.
– У нас тоже есть УЗИ-аппарат. Даже два! – говорила новая подруга Бубнова.
– Позвольте спросить, – язвительно сказала Марьяна, пытаясь справиться с нервозностью, – что может делать девушка в два часа ночи в аэропорту города Краснодара с двумя УЗИ-аппаратами?
Слюнько поднял голову и уставился на спутницу Дмитрия.
Бубнов покраснел еще сильнее.
– Отец Алены – медик, – пояснил он, слегка прикрывая новую подругу плечом.
– Папа взял меня с собой в последнюю минуту, – пояснила девушка, – я пока всего лишь студентка, но отец считает, что меня уже можно привлекать к серьезным проектам. Хотя бы в статусе лаборанта. Так что я тут по делу!
Игорь Георгиевич хмыкнул.
– Медик – это еще ничего, – сказал он, – главное, чтобы не криомедик.
– Алена! – вдруг раздался громовой голос, перекрывший шум аэропорта. – Немедленно иди сюда!
Слюнько, Марьяна, Бубнов и блондиночка повернулись. Неподалеку от них, рядом с огромной кучей коробок, пакетов и ящиков, стоял академик Защокин. Лицо его пылало от гнева.
– Это мой папа, – пролепетала Алена, – познакомьтесь.
– Мы знакомы! – прогрохотал Александр Павлович, подходя поближе. – И я настоятельно тебе рекомендую, дорогая, держаться от этих людей подальше! Они тебя научат плохому.
Алена вжала голову в плечи и уныло побрела к группе криомедиков. Несколько раз она оглядывалась и бросала на Бубнова печальные взоры.
– Прямо-таки Монтекки и Капулетти, – пробормотала Марьяна.
Дмитрий неотрывно смотрел на удалявшуюся девушку. Его лицо, несколько минут тому назад оживившееся, снова приобрело уже привычное страдальческое выражение.