33
Шрифт:
– Послушай, Михаэль. Может быть, тебе принести хорошую американскаю винтовку вместо твой полторавековой?
– Штеффен, я тебе сто раз говорил, что американские винтовки – говно. Die Schweinendrecke. Моя Мосина образца тысяча восемьсот девяносто пятого – тридцать восьмого лучшая в мире. На войне даже немецкие снайперы пытались обзавестись такими. Кучность боя запредельная, я сработаю его на «33 – 33»…
– Я забыл, что есть «тридцать три,
– Снайперский отсчет между двумя выстрелами. На самом деле я сниму его одним, но…
Напарник молчал, он умел слушать.
А в таких делах, как операция по освобождению заложников, требовалось все, что угодно, кроме торопливости.
Хотя я и сам не всегда понимал, каким образом оказался в этом маленьком восточноевропейском городке и почему мне позволили выполнять такую работу.
–…Но пока моя пуля летит, он успеет выстрелить в кассиршу.
– Что будем делать?
– Мне нужна твоя помощь, Штеффен.
– Was zu tun? Я сделаю все, что надо, Михаэль.
– Да, вот еще. Мы с тобой тут появились позже. Туда ходил переговорщик?
– Ходил. Террорист не стал слушать, поднял пистолет и выстрелил в потолок. Сказал что следующий будет в заложницу.
– Ясно, Штеффен…
Я вздохнул.
–…Значит, иного выхода у нас нет.
– Нет, Михаэль. Начальство тоже считает так. Какой по счету он будет у тебя?
– Тридцатый, Штеффен. Тридцатый. Как по-немецки «взвод», я забыл?
– Который взводит пистолет?
– Нет, который меньше роты. Weniger als Kompanie, verstehe?
– Ah, so… Der Zug.
– Так вот, Штеффен. Я расстрелял уже die ganze Zug таких уродов. Если бы делал зарубки, моя винтовка осталась бы без приклада. Лучше убить одного, но спасти жизнь двадцати семи.
Штеффен пробормотал что-то согласное.
– Правда, на нем нет бомбы. Или есть?
– Бомбы нет. Переговорщик очень опытный и он бы заметил. Но это не дает разницы.
– Не дает разницы, Штеффен. Я убью его, даже если бы там была одна кассирша. Если тебе нужен миллион евро – ограбь банк или взорви алмазную шахту, но не угрожай жизни беззащитного человека.
Напарник промолчал – он знал, что я знаю, что он согласен со мной.
2
– Verdammt noch mal, Михаэль! Zum Teufel, черт тебя побрал!
Смешок Штеффена вышел нервным.
– Теперь я знаю, почему ты так долго лежишь там и смотришь в прицел.
– Я не понимаю тебя, Штеффен.
Я в самом деле не понимал, что хочет сказать напарник.
– Я перешел на другую сторона и посмотрел в бинокль. Террорист не просто схватил эту кассиршу, он ее раздел. Я на твоем
Я приник в окуляру, перевел прицел ниже.
Бородатая морда террориста уплыла влево, в перекрестье показалась заложница, которую до этого момента я видел лишь как фигуру в игре.
Сейчас я ее рассмотрел.
Женщине, вероятно, было довольно сильно за тридцать. Она в самом деле работала кассиршей: на лацкане черного жакета белел бейдж, их носили только на кассе, обычные продавцы к своим красным жилетам ничего не прицепляли.
У нее было красивое, сильное лицо, не испорченное даже выражением холодного ужаса, и длинные русые волосы. Как ни странно, брюнеток среди южных славян в этом регионе я почти не встречал.
Террорист держал ее жестоко. Жакет сбился на сторону, белая кофточка вылезла из черной юбки и сползла наверх, под ней я увидел смятый край телесного бюстгальтера и выпавшую грудь.
Бюст у женщины был хорош. В иной ситуации и ином жизненном состоянии я бы с такой познакомился. Но сейчас, в глазок универсального прицела, который в годы минувшей войны ставили куда угодно, даже на танки, все выглядело как-то не так, как в жизни.
И даже белое женское тело казалось нереальным.
– Ну что, Михаэль, видел? – напомнил Штеффен.
Напарник словно находился рядом, следил за мои действиями и читал мысли.
Он понимал меня лучше, чем кто бы то ни было; такого друга, как немецкий камрад, у меня никогда не имелось среди русских.
Штеффен тоже в любой ситуации оставался мужчиной.
Впрочем, не отвлекаясь на ненужные детали, в подобной ситуации стоило сойти с ума.
– Видел, – признался я. – Когда все кончится, я приглашу девушку в бар и мы отметим ее второе рождение.
– Что делаем, Михаэль?
– Подожди еще чуть-чуть, я сейчас сориентируюсь. У нас ведь есть время, ему что-то можно пообещать? Я слышал, что-то говорили в мегафон, но я ведь не понимаю язык.
– Да, Михаэль, ему сказали: «Ваши требования будут удовлетворены, джип с деньгами уже на пути, и он доставит вас на площадь, где возможна посадка вертолета…» Немного времени у нас имеется.
Я медленно повел прицелом туда и сюда, оценивая общую картину.
Террорист держал кассиршу левой рукой, пистолет в ее висок вдавливал правой и сам смотрел налево.
Справа от него на высоте метров двух между стеллажами висели часы с Микки-Маусом на циферблате. Я подумал, что самым лучшим сейчас было бы попросить Штеффена дать длинную очередь из пистолет-пулемета «Узи» как раз по диснеевской убогой картинке. Это вынудило бы террориста обернуться на грохот и в этот момент я мог всадить ему пулю в лоб.
Но разносить в клочья Микки-Мауса не имелось возможности. Прежде, чем ударить по стене, пулям предстояло разбить стеклянную стену, при этом звуке бандит мог убить кассиршу.