361
Шрифт:
— Ну что, мой мальчик, час пробил? — усмехнулся он и сразу стал похож на актера, готового выйти на сцену.
Присев на край кровати, он с сомнением посмотрел на пустую бутылку, стоявшую на полу рядом с пепельницей.
— Ты, часом, не надрался?
— Нет.
— Очень хорошо. Потому что я хочу вкратце рассказать тебе об этих людях.
Я закурил и приготовился слушать. Если он был в настроении поболтать, я не возражал.
— Не считая нас с тобой, здесь собрались тридцать восемь человек. Ник Ровито, Ирвинг Баумхайлер и
Я молча кивнул.
— Но все дело в том, — продолжал Кэпп, — что ты должен обращать внимание только на Ника, Ирвинга и Маленького Ирвинга, только на этих троих.
Считай, что остальных для тебя просто не существует. Только Ник Ровито, Ирвинг Баумхайлер и Маленький Ирвинг Стайн. Ты ведь их знаешь, да?
— Кроме последнего. Маленького Ирвинга.
— О, это такой лысый коротышка. Ты его сразу узнаешь.
— Понятно.
— Очень хорошо. Все, что от тебя требуется, это быть на моей стороне, во всем меня поддерживать. Ты ничего не обязан говорить, если только сам не захочешь. Впрочем, наверное, чем меньше ты будешь говорить, тем лучше. Но не отходи от меня ни на шаг, по крайней мере пока не закончится обсуждение.
Если тебе надо в туалет, сходи сейчас.
Я покачал головой.
— Точно?
— Точно, черт побери.
— Хорошо, просто я хотел убедиться. Ты должен оставаться рядом со мной.
Справа, понимаешь? По правую руку.
— Хорошо.
— У тебя остался «люгер» твоего брата?
— Да, и есть еще одна пушка поменьше. Револьвер.
— Где он?
Я кивнул на комод.
— В верхнем ящике.
— Возьми его с собой. И надо сделать так, чтобы всем было видно, что ты в любой момент можешь его выхватить. Чтобы он сразу бросался в глаза, понимаешь?
— Заткну его сбоку за пояс.
— Отлично. — Он встал и разгладил складки на пиджаке и брюках.
По-прежнему лежа на кровати, я поднял с пола пепельницу и поставил ее себе на грудь.
— Пойми меня правильно, — помолчав, заговорил Кэпп. — Никто не собирается начинать стрельбу. Но не исключено, что кому-нибудь захочется знать — вооружен ли ты, понимаешь? А ты вооружен.
— Ясно.
Он прошелся по комнате, дымя сигарой, словно какой-нибудь техасский магнат-скотопромышленник.
— В этом мире, Рэй, есть только два типа людей. Лидеры и их последователи. И если последователи, как правило, все одинаковые, то лидеры бывают самые разные. Есть лидеры крутые, — которые способны вытянуть свою страну из любых передряг, и есть такие, что и дня не протянут, если с них не сдувать каждую пылинку. А между ними существует куча разновидностей, понимаешь?
— Понимаю.
Судя по тому как часто он повторял это слово, он сильно нервничал. Мне даже не требовалось делать вид, что я слушаю.
— Большинство
Я зевнул и выпустил струю дыма в потолок. Пепельница задрожала у меня на груди. Кэпп расхаживал по комнате, пытаясь с помощью разговора снять напряжение.
— Так вот, многие их них сидят без дела с начала тридцатых годов.
Только самые лучшие, такие, как Ник и Ирвинг, сумели сколотить свой бизнес.
А остальные ребята просто плыли по течению. Кое-кто из них в настоящее время входит в состав разных группировок, которые в преступном мире занимают весьма невысокое положение. Они здесь потому, что хотят хоть чуть-чуть выкарабкаться наверх. Да и в любом случае они воспринимали Ника и Ирвингов как своих настоящих боссов, а не кого-то из нынешних тощих скользких сопляков. Раз они здесь, значит, у них существуют зачатки-организации.
Иногда они объединяются, чтобы помочь друг другу решить проблемы в том или ином районе. Понимаешь?
— Да. — Я снял пепельницу с груди и сел.
— Еще здесь есть парни другого типа — независимые. Ведь Нью-Йорк — это Большое Яблоко, и там немало ребят, которые работают самостоятельно и даже не платят налогов синдикату. Подпольная лотерея, заигрывания с профсоюзами и так далее в том же духе. Короче говоря, мышиная возня где-нибудь в Бруклине или Куинсе. Мелочь, конечно, но они хотят стать частью большой команды, если мы с Ником и Ирвингами возьмем дело в свои руки.
— Все ясно.
— У нас уже есть половина организации. Осталось только заграбастать вторую. Сорвать это яблоко. — Он рассмеялся. — Понимаешь? Совсем как сорвать яблоко.
Было слышно, что этажом выше над нашими головами ходят люди. Кэпп посмотрел на потолок.
— Ну ладно, мне пора. Ты тоже тут не засиживайся.
— Хорошо.
Он подошел к двери, открыл ее и, оглянувшись, снова закрыл.
— Ты на что-то злишься, мой мальчик?
— Так, ничего особенного.
Он покачал головой и усмехнулся.
— Ты злопамятный сукин сын.
— Нет, я крутой и неразговорчивый тип.
Он вскинул брови.
— Ты злишься из-за того маленького спектакля на пристани?
— Нет. — Я спустил ноги с кровати. — Черт с ним. Ни на что я не злюсь.
— Поставив пепельницу на комод, я открыл ящик и достал револьвер Смитти. Он был вычищен и перезаряжен.
— Одевайся побыстрее, — сказал Кэпп.
— Да, сейчас.
— Они уже собрались. — Он вышел из комнаты, ухмыляясь и качая головой.
Я надел белую рубашку с прямым воротничком, темно-серый костюм, светло-серый галстук и черные ботинки. Револьвер я сунул за пояс слева, рукояткой вперед, чтобы его можно было легко выхватить правой рукой, и поднялся наверх.