365
Шрифт:
— Я постараюсь, — буркнула Лера, не проявляя особого энтузиазма на тему успокаивания такого грозного и вредного кота.
— Сколько тебе оставить денег?
Этот вопрос застал Валерию врасплох. Вероятно, на дотации она не рассчитывала и вовсе, потому как вскинула голову и долго-долго поражённо моргала, пытаясь понять, что именно хочет услышать Игорь, а потом недоумённо пожала плечами, наблюдая за тем, как он вытаскивает из кошелька деньги.
Очевидно, он дал всё-таки куда больше, чем следовало, но в тот момент, когда Лера выдернула купюры из рук, отбирать их было уже неуместно.
— А
— Терпеть, — флегматично отозвалась Саша. — Можешь дать по хвосту, но это опасно для жизни.
— Да, — кивнул Игорь. — И нам, наверное, уже пора.
Они переглянулись. Кот лежал на диване спиной ко всем и делал вид, что спит, но когда Саша склонилась к нему, чтобы напоследок поцеловать в лоб, дёрнулся и влепил лапой ей по плечу. Девушка отскочила, укоризненно покачала головой, но ничего не сказала. Поведение Магнуса было отвратительным, но очень типичным.
— Так у вас же поезд только через два часа, — вдруг вспомнила Лера. — А почему вы уже идёте? Ведь рано…
— Рано, — согласилась Саша, — но лучше рано, чем он вцепится кому-то из нас в волосы или попытается перегрызть горло. Уж я-то знаю.
Игорь не спорил. Очевидно, с этим тезисом он был совершенно согласен.
— Пойдём, — кивнул он жене. — Если что случится, звони, — последнее уже предназначалось Лере, и та закивала, причём так, что у Игоря моментально возникли сомнения, правильно ли она поняла его посыл.
Но времени уточнять не было… Оживившийся Магнус с огромным интересом смотрел на их вещи и явно планировал изодрать в клочья то, что успеет.
123
31 декабря 2017 года
Воскресенье
Свежий зимний воздух, искрящиеся за окном снежные ели, опутанные полумраком предновогодней ночи превращали этот уголок из обыкновенного курорта в самый настоящий рай для мечтающих об уединении людей. Саша открыла окно маленького домика и улыбнулась, наслаждаясь тишиной и единением, о котором дома они могли только мечтать.
— Даже не верится, — прошептала она, скользя ладонями по холодному стеклу, — что мы можем действительно здесь находиться. Никто не трогает, никто не мешает, никому ничего не нужно…
Игорь обнял её за плечи, останавливаясь за спиной, и уткнулся носом в распущенные волосы жены, всё ещё влажные после прогулки под снегом.
— И ты даже не будешь скучать по Магнусу? — вкрадчиво спросил он, на деле просто наслаждаясь покоем, окутавшим их словно тёплым одеялом, защищающим от всех бед и невзгод.
— Он празднует дома, — рассмеялась Саша. — И через две недели мы его увидим. Живого и здорового… У меня каждая новогодняя ночь проходила дома. Сначала мы с мамой готовили, чтобы потом отец опоздал и отказался есть, а потом, когда я уже жила отдельно, по привычке накрыла такой пышный стол… Даже пробовать не хотелось. Мы с Магнусом вдвоём неделю это доедали. А ещё в углу у нас всегда стояла искусственная ёлка, старая, потрёпанная, пока Магнус её не добил… А ты?
— Мама, чеснок и вечные ссоры, — усмехнулся Игорь.
Это не до конца было правдой. Он любил новогодние праздники, особенно когда был маленьким. Бабушка
Они наряжали ёлку всем, что находили в доме — игрушками, гирляндами, даже какими-то бумажными фонариками, сделанными детьми в школе. Готовила всегда бабушка, и мама, загнанная в угол чужой семьей, не имела в этот вечер никакой власти. Ева Алексеевна, как единственная хозяйка, накрывала на стол и будто приказывала всем забыть о невзгодах, о ссорах и о дрязгах. Они хохотали, веселились, а Янка, пока ещё была маленькой, всё время дулась, что её гонят спать.
Утром они находили под ёлкой массу подарков. Отец и мать уезжали куда-то отдыхать или просто домой, и их коробку тоже ставила бабушка. Завёрнутые в подарочные упаковки, подарки сверкали новогодними алыми бантами. Ева Алексеевна умела вывязывать их сама и смеялась, что ленты у неё остались ещё с далёкого прошлого, когда они цепляли студентам какие-то повязки на рукава…
А потом, когда дедушка ушёл, веселье прекратилось. Хозяйкой праздника стала мама, на стол перекочевали её любимые блюда, и Игорь, тогда уже довольно взрослый, сбегал из дому рано утром и отправлялся к бабушке. Они ставили такую же большущую, только искусственную сосну, наряжали её игрушками, но уже куда более бедно, а на подоконнике оставляли ветку живой ели. Приходила и Яна, только попозже, когда умудрялась сбежать от матери. Родители встречали Новый год вдвоём, уже и не вызванивая собственных детей. Игорь, Яна и Ева Алексеевна не пускали их в маленькую идиллию, наполненную невысказанной тоской по прошлому. Они тоже смеялись, тоже были счастливы, только на столе никогда не появлялось фирменное дедушкино мясо — потому что никто, кроме него, не умел так приготовить…
Теперь, когда и Игорь, и Яна вылетели из-под родительской крыши, уже совсем не неоперившиеся птенцы, им хотелось порой вернуться к бабушке и отпраздновать Новый год вместе. Но в прошлый раз Ольшанского не отпустила Вера, пожелавшая, чтобы её куда-то сводили, а перед этим два года подряд он сидел на работе и допиливал какой-то очередной проект.
В этот раз Ольшанский впервые ни о чём не думал. Ему не хотелось в прошлое, не хотелось увидеть стол, заставленный бабушкиными блюдами — не хотелось искать тарелку с дедовым мясом, пустующую уже больше десяти лет. Он радовался, что здесь была плохая связь, никого не надо поздравлять, что он не в пустом офисе, где кроме него и Регины — одни только глухие к человеческим бедам стены.
— Ты счастлива? — спросил он Сашу, вдыхая елово-снежный аромат новогодней ночи. — Вот сейчас.
— Счастлива, — отозвалась хрипло она. — Как никогда прежде.
Александра наконец-то прикрыла окно, но неплотно, чтобы струя прохлады всё ещё пробивалась в маленький домик, и повернулась к нему лицом.
— Сейчас будут бить куранты, — прошептала девушка. — А у нас ни шампанского, ни заготовленных бумажек с желаниями.
Игорь усмехнулся.
— Знаешь, что я загадывал в прошлом году?