365
Шрифт:
— О, — Василий Степанович зашаркал ногами по полу, наверное, подходил к окну. — Такая невысокая женщина… рубенсовских форм, — культура не позволяла ему использовать слово "толстая". — Со светлыми волосами. В этом новомодном наряде животного окраса…
— В леопардовых лосинах? — обречённо переспросил Ольшанский.
— Да, пожалуй, это можно идентифицировать и так.
— Да, — согласился Игорь. — Это моя мать. Не волнуйтесь, Василий Степанович, я буду через полчаса. Максимум минут через сорок, — он положил трубку и обречённо
— Езжай, — она, кажется, даже обрадовалась. — А что, что-то серьёзное?
— Да, — кивнул он. — Моя мать слетела с катушек и перекопала соседу английский газон. Опять.
278
29 июля 2017 года
Суббота
Пока Игорь доехал до дачи, разразилась гроза. По пути он поймал на остановке ещё и бабушку; та крайне удивилась появлению внука, но, выслушав причины, была просто в гневе.
Когда они приехали домой, мать уже скрылась с соседского английского газона и делала вид, что всё это время отдыхала и читала книжку. Игорь обречённо перезвонил Саше и сообщил, что сегодня не вернётся — гремело так, что было страшно выходить из дома.
Рано утром Ева Алексеевна, вытащив единственное блюдо собственного приготовления, укрывшееся за кастрюльками с чесночным содержанием, принялась кормить внука. Она налила и чай и то и дело косилась на часы.
— Твоя мать, — промолвила она, — встаёт в сколько?
— В десять, — пожал плечами Игорь. — В одиннадцать. Когда как.
Мама спала в другой стороне дома и к ним сегодня ещё не выходила. На улице было сыро и противно, часы показывали благоговейное восемь. Игорь привык вставать рано, бабушка — тоже.
— Судя по всему, — продолжила Ева Алексеевна, — ты живёшь не один.
— С девушкой, — не стал отпираться Игорь. — И с её котом. Ты против?
— Всё зависит от того, что это за девушка, — женщина устроилась поудобнее на своём стуле и сделала глоток чаю. — Где вы познакомились? И как давно знаете друг друга?
— В начале мая она устроилась к нам на работу, — безропотно ответил он, зная, что бабушке можно доверить любой секрет и даже собственную жизнь. — Наверное, относительно недавно? Два с половиной месяца.
— И уже съехались, — недовольно покачала головой Ева Алексеевна. — Что нынче пошла за молодёжь?
— У неё пожар случился, — оправдывая Сашу, возразил Игорь. — Она хотела снять квартиру, и я предложил временно побыть у меня. А потом как-то… мы решили больше не разъезжаться.
— Влюбился.
— Не отрицаю, — согласился Игорь. — Она бы тебе точно понравилась. Умная, порядочная, и вы даже похожи внешне, между прочим.
— Порядочная? — бабушка усмехнулась. — Неужели ты наконец-то нашёл себе девушку, не напоминающую твою мать?
Игорь хотел было ответить, что Александра — тот самый вымирающий тип женщин, надеющихся
Вчера мать от английского газона отогнал дождь. Сегодня она решила закончить начатое и, взяв лопату, полезла на соседский участок. Заборчик их разделял невысокий, всего метр, и мать, подставив табуретку, просто переступила через него. А теперь — из окна это было прекрасно видно, — принялась перекапывать длинную полосу…
Это была дорогая трава, качественная, густая и ровно подстриженная. В деревне, где находилась дача, жило много бывших чинов — высокопоставленные военные или учёные, партийные, занимавшие важные посты до выхода на пенсию… Поэтому по их "генеральской улице" не принято было высаживать огород — и Василий Степанович с женой и детьми тоже отдавал предпочтение простому газону и редким цветам.
Но Игорева мать, женщина упрямая, считала это просто сорняками. И именно потому она сейчас старательно копала грядку на чужой территории, намереваясь там что-то посеять.
Игорь буквально вылетел на улицу. Благообразный старичок, вчера звонивший ему, вышел на крыльцо и умоляюще взглянул на соседей.
— Ева Алексеевна! — бросился он к женщине. — Дорогая вы наша! Что творится? Вы видите этот кошмар?
— Мама! — возмутился Игорь, отбирая у неё лопату. — Ты почему полезла на чужую территорию?
— Тут всё равно ничего не растёт! — с апломбом ответила мать и попыталась вернуть инструмент на место.
Игорь хотел сказать что-то ещё, но не успел. Мать воззрилась на Василия Степановича и громогласным, возмущённым голосом заявила:
— Вы тратите благодатные чернозёмы, садите тут какие-то сорняки! А когда я решила сделать доброе дело и посадить здесь немного укропа…
Василий Степанович схватился за сердце. Ева Алексеевна, женщина куда менее впечатлительная, сердито скрестила руки на груди.
— Я надеюсь, — холодно промолвила она, — что ты, Наденька, купишь себе свой участок и будешь делать на нём всё, что угодно. А мы теперь ещё должны возмещать Василию Степановичу нанесённый тобою ущерб!
Надежда Петровна поступила так, как считала нужным — гордо повернулась спиной ко всем, вильнула частью тела, закованной в леопардовые, маловатые на неё лосины, и удалилась.
— Какой кошмар! — Ева Алексеевна вздохнула. — Я опять потрачу половину своей пенсии! И всё потому, что Коля не может унять свою сумасшедшую супругу.
— Я заплачу, — вздохнул Игорь. — Не переживай, ба. Сколько это стоит, Василий Степанович?
Старичок явно смутился, но Ольшанский не позволил ему увильнуть; выбив цену и отдав мужчине деньги, он простился с бабушкой, с трудом сдержался, чтобы не накричать на мать, и отправился вызванивать отца. Маму следовало срочно убрать с дачи, пока она не натворила что-нибудь ещё в своём коронном стиле.