419
Шрифт:
65
Регулярно, как сцены аварий, — блокпосты. На одних люди в плотных черных униформах, на других — пентюхи в потрепанном хаки. Кое-кто в лесном камуфляже. Кое-кто вообще не похож на военных — будто позабытые часовые, которых бросили выживать как пожелают, и они машут мангровыми палками и целятся из курносых пистолетов, поскольку оружейное дуло, как водится, окончательно подтверждает претензии на власть.
Иногда блокпост — простой шкив; или резиновые покрышки с доской поперек дороги; или просто поднимает руку одинокий офицер с полуавтоматической винтовкой на бедре. Дело
Ннамди отколупал еще одну двадцатку, сунул в окно.
— Пособим беднягам, — сказал Джо. — Они каждый день торчат на жаре, защищают наши дороги от жулья. Хоть банку колы им купим.
Ннамди уже до автоматизма отработал «рукопожатие на десять км/ч», как выражался Игбо Джо, — тот сбрасывал скорость, чтоб Ннамди только успел высунуться из окна и сунуть мзду полицейскому, заскочившему на подножку.
— Лучше не останавливаться, — объяснил Джо. — А то вдруг они про нарушения закудахтают или штрафы начнут выписывать. На ходу руки пожать — и хватит.
Армейские блокпосты встречались реже, но пугали сильнее. Там у солдат «калаши» и бронежилеты, а офицеров одним рукопожатием не задобришь. Эти требовали бумаги — поддельные письма от Самого Губернатора, которые тотчас вручались, тотчас изучались и тотчас возвращались. На армейских блокпостах всегда останавливаешься.
В любом городишке, даже самом запыленном и опустившемся, находилась хоть одна стоянка, куда стекались все машины. Хаос в предельно допустимой концентрации. Маршрутки-данфо, просевшие на раздолбанных амортизаторах, сражались за место с перегруженными и помятыми такси— «пежо». Контролеры торговались, затаскивали багаж на крыши автобусов, стаскивали багаж с крыш. Пассажиры проталкивались вперед, затем их вдруг относило назад, точно отливом. Сквозь толпу ползли автобусы дальнего следования, недужные фуры, а среди них — цистерна из Портако, наполненная очень огнеопасным, крайне противозаконным и весьма дурно очищенным топливом.
— Зависнем на ночь здесь, — говорил Джо. — Опасно отсюда рыпаться.
Они закрывали кабину и, будто не слыша воплей таксистов, которых заперла цистерна, отправлялись искать забегаловку.
Едальни на стоянках ютились между машин, а трапезы проходили в тесноте на скамьях за столами, окутанными выхлопом. В толчее лавировали женщины и девочки с эмалированными подносами на головах, нараспев предлагали товар. Бродили оборванные попрошайки и прокаженные — предъявляли забинтованные культи, чтоб люди откупались, — и толпа перед ними раздавалась. Ннамди вложил монетку прокаженному в ладонь, как полагается, и сказал:
— Господь тебя благослови.
Джо уже присмотрел место у лавки суйя. Пока ели, башмачник, называвший себя «Божья поднога», на ручной швейной машинке застрочил Ннамди сандалии. Часовщик выложил носовой платок на скамью, аккуратно разобрал часы Игбо Джо, заменил сломанный штифт, снова собрал — часы заработали.
— Вот, — сказал Джо, — вот он — гений Нигерии.
В дороге был ритм. После суйя и пива Джо и Ннамди возвращались в кабину. Джо предлагал сыграть в шашки. Ннамди соглашался, Джо проигрывал. Еще партия — Джо проигрывал опять. Тут Джо доставал доску для айо, толстую деревяшку с лунками. Отсчитывал себе и Ннамди по двадцать четыре семечка.
Ннамди в айо прежде не играл, и Джо объяснил правила — лаконично, как
— Ходишь из лунки в лунку, съедаешь семечки.
Вообще-то, непростая игра. Но Ннамди все равно выиграл.
— Джозеф, ты уверен, что это игра игбо?
— Я не игбо, я ибо. И Джошуа, а не Джозеф. А ты — мухлюешь. Не знаю как, но мухлюешь.
Еще партия в айо, и Джо говорил:
— Давай лучше в шашки.
И они играли в шашки — с предсказуемым результатом.
Затем Джо напивался до ступора и засыпал, а Ннамди лежал без сна на переднем сиденье, слушал храп и смотрел, как преломляется луна в трещинах на лобовом стекле. В конце концов и сам задремывал под треснувшим небом.
— После темна ездить нельзя. — Таково было одно из важнейших Всемогущих Правил северных экспедиций. — На дорогах люди живут, — объяснял Джо. — Дорога им — вроде общей прихожей, а лачуги — комнатенки. Фонарей ни одного, куда ни плюнь — козы. И гоп-стопщики.
Когда закрывались на ночь полицейские блокпосты, за дело брались кочующие грабители. От этих не спасут двадцатки и рукопожатия на десять км/ч. Полиция хотя бы блюла приличия, выволакивала шоферов из машин и избивала, только если заслужили или полицейскому вожжа попала под хвост. Ночные же грабители тебя измочалят, даже если отдашь им кошелек и часы.
Посему неверный поворот на неверной дороге может оказаться роковым.
Игбо Джо свернул не туда. Поторопился съехать с шоссе, хотел попасть в низину, однако дорога вскоре сузилась, пошла гравием и колдобинами.
— Смотреть стыдно! — сказал он, не сообразив, что они ошиблись поворотом. — Ремонтировать надо. Хоть асфальтом покрыть.
В мир просачивалась ночь, на дороге включались фары. Включались бы, однако у встречных машин не хватало по меньшей мере одной, а нередко и обеих. Рытвины множились, и машины, лавируя, то и дело виляли прямо в лоб цистерне. Напряжение в кабине росло.
— Да где поворот-то? — возмутился Джо.
— Может, пропустили?
— Быть того не может.
Джо сгорбился над рулем, выглядывая ухабы. Ннамди наблюдал за движением впереди, точно моряк в вороньем гнезде, и орал: «Кривой!» — когда машина светила одной фарой и опасно смахивала на мотоцикл, и «Слепой!» — когда фары не горели вовсе.
Поворот нашелся в ближайшем городишке. Но не тот — дорога забирала к западу, а не к северу.
— Господи боже и херня! — заорал Джо, со всей дури дав по тормозам. — Эдак мы обратно на побережье приползем, прямо в Лагос. У нас что, удача прокисла? Нам теперь только патруля «убил-пошел» не хватает для полного счастья.
Ннамди оглядел расплющенный ковш долины. В Дельте от полицейских прячешься в джунглях, ждешь, когда патруль уедет. В лабиринте ручьев и бухточек ускользнешь и от береговой охраны, и от ООК. А здесь, под открытым небом? На этой равнине докуда хватает глаз? Куда прятаться? Где тут можно спрятаться? За человеком тянется длинный след. Охотник выследит тебя по одной лишь тени твоей, даже при луне. Чтобы улизнуть, бежать придется очень далеко.
Они заблудились в ночи — нужно разворачиваться, желательно побыстрее. Вот только где? Улочки узки, не повернешься; они грохотали дальше, искали брешь. Нашли на школьном футбольном поле, где Джо резко развернулся, налегая на руль, стараясь не снести школьные стены и не разбить цистерну.