7. Найм
Шрифт:
Это — по оплате. Второй типовой пункт здешнего договора найма — корм. Кто-нибудь их попаданцев эту проблему решал? Рассчитывал необходимые рационы? Какой, сколько, чего… Ну нет в моё время у работодателя обязанности кормить работника! В крайнем случае: «согласно действующих санитарных норм». Кто-нибудь знает: какие они, эти нормы, в «Святой Руси»?
«Русская Правда» в «поконе вирном» даёт нормы содержания вирника и его команды при проведении следственных мероприятий на месте преступления. Остальные… согласно обычаю. Отдача — столетиями: формулировка «дать в кормление» в русской истории — основание для сотен бунтов, для десятков тысяч убитых и искалеченных.
Три относительно свежих примера уже из Российской Империи.
Восстание на броненосце «Потёмкин». Официальная причина — червивое мясо. Хотя корабельный врач выдал положительное заключение. Из-за отсутствия холодильной техники «мясо с червями на кораблях Черноморского флота в те времена было явлением нередким, всегда обходилось без конфликтов…».
Ленский расстрел 1912 года. Всё началось с того, что на стол в заводской столовой подали варёный половой член жеребца. Состав супового набора в «договоре найма» не оговорён. Но… хоть бы покрошили… кухарки…
Третий — уже Первая Мировая война. На броненосцах, стоящих в Гельсингфорсе, объявляется «угольная тревога». Матросики, замотав себе головы и между ног тряпками от угольной пыли, таскают мешки с углём с берега в угольные ямы своих линкоров. И получают, «по обычаю», после этой тяжёлой работы, праздничный обед. С гречневой кашей. А не с картошкой, как «по обычаю» в том моменте времени, в том месте, должно быть. Картошка считается более «продвинутым», более праздничным блюдом. Поскольку более трудоёмка в готовке и более капризна при хранении. И на кораблях эскадры, в зоне боевых действий, начинаются массовые беспорядки военнослужащих. Скажи моим современникам, что картошка — это праздник, это награда за тяжёлый грязный труд, а гречка — нет… И за эту разницу можно пойти под военный трибунал… Наплевав на «Веру, Царя и Отечество»… Не поймут ни по одному пункту.
Ладно, предположим, что мои здешние «старшие товарищи» вправят мозги малолетке-бестолковке, и кое-какой типовой договор мы сконструируем. С кем его заключать? Где взять столь необходимых мне наёмных работников? Без которых и экзотический слоган: «Смерть курной избе», и куда более простая и типовая для этого 12 века задача: «Рябиновка — усадьба боярская, образцовая» — одно суесловие и воздуха сотрясение.
Я не могу, подобно Диогену, выйти на рынок среди белого дня с факелом и криком «Ищу человека!». Не поймут-с. Да и смысл другой, не диогеновский: мне нужны не образцы высокой морали для подражания, а профессионалы в нескольких областях деятельности.
Каждый попаданец — дилетант. Не знаю, насколько мои «коллеги по цеху» это осознают, но мы все — неучи. Мы хуже «кухарки, которую научат управлять государством». Потому что она хоть умеет профессионально кухарить. Вот на этой идиотской корявой святорусской кухне. А нормальный попаданец не владеет ни каким серьёзным профессиональным умением вот этого среднего средневековья. Я об этом очень погрустил в самом начале. Как осознал, так и грустанул. Но тогда-то я искал место в этом мире для себя лично, а теперь мне нужно найти профессионалов в свою команду. А я даже не знаю — как их отличить!
Был у меня как-то серьёзный конфликт с одной московской фирмой. Поругались мы тогда основательно, и их босс выдал чёткую формулировку:
– Я очень мало понимаю в ваших профессиональных игрищах. Поэтому я и не принимаю решений по вашим профессиональным вопросам. Поэтому я и профессиональных ошибок совершить не могу.
А для меня здесь всякий человек — «не тот»! Я же в этих людях не понимаю! Не в смысле общефилософском: «чужая душа — потёмки», а в смысле аутизма: «неспособен к полноценному социальному общению и не может интуитивно почувствовать состояние другого человека». А как я могу «интуитивно почувствовать» чувства и мысли человека, у которого «клейма бедности, несчастья, унижения, обид, которые обесчеловечивают человека и превращают его в преданного покорного раба, радующего взор своего господина» — врождённые? Прямо на лбу написанные. Для которого Велес и Власий — консультанты по удойности и привесам. У которого в каждой луже — по водяному, в каждом лесу — по оборотню…
Есть куча народа, которые начнут гнуть пальцы и фыркать: «А зачем нам его душа? Лишь бы он дело своё делал». Глупость. Так не бывает.
Простенький пример: прекрасный водитель, профи. Но 5-го и 20-го — «в грязь». И тут вам именно пятого и надо ехать. А на восьмое, соответственно, можно заказывать венки?
Другой пример: отличный врач, великолепный детский диагност. Профессионал высшего класса. Но — педофил. Вам нужен такой работник?
«Сапожник? — Прекрасный богобоязненный человек. Каждый постный день ходит в церковь». Если кто не знает — в православном календаре не-постных дней за год — от 60 до 80. А церковь у нас за 20 вёрст. Когда ему работать-то? Ну и зачем мне такой мастер? Такой… богобоязненный…
Ладно — душевные, коммуникативные, личностные, общественные… качества. Я не могу оценить профессиональные навыки ремесленника! Всё, что они делают — на мой взгляд — дерьмо. Как поёт Семён Слепаков:
«Купи говно и поддержи Россию. Купи говно, ведь ты же патриот. Купи говно и поступи красиво. Купи говно — толкни страну вперёд».За исключением нескольких, довольно редких, образцов ювелирной, оружейной, культовой продукции, всё остальное здесь выглядит тем, чем оно и является — самодельным лепежом.
Как говаривал дон Румата Эсторский:
– С высоты моего происхождения разница между королём Арканара и каким-нибудь арканарским простолюдином — просто незаметна.
Так и у меня: разница между лепежом ручной работы и продуктом индустриального массового производства — по глазам бьёт. А вот между изделиями хорошего ремесленника и ремесленника плохого… чуть лучше, чуть хуже… Верёвочкой подвязанное, ремешочком примотанное, на коленке слепленное…
Румата там добавил:
– Я бы мог купить весь ваш Арканар, но мне не интересны помойки.
А у меня тут просто ничего другого нету!
– Глава 135
Я, как всякий человек 20–21 века привык к фабричной продукции. К её одинаковости, к выходному контролю качества, упакованности, продуманного удобства, «дружелюбности» к пользователю… Для меня эксклюзив, ручная работа — предмет роскоши. Какая-то эстетическая финтифлюшка. Не для необходимости, функциональности, а так… Кстати, раритеты-артефакты из этой эпохи для третьего тысячелетия интересны именно эстетичностью. А вот полезность… Попробуйте применить здешний мундштук, используемый для запряжки крестьянской лошади, в 21 веке… Да вас просто побьют! И даже не «защитники животных», а — просто люди.