730 дней
Шрифт:
–Хорошо,… твою мать. Один дымовым огонь, прием.
–Есть, один дымовым.
Только собрался довести до командира приказ, он жестом указал, что передавать не надо. Он уже по моим словам записал полученные сведения, отмеряя расстояние при помощи ПУО 3 и успел превратить это в цифры, которыми пользовались артиллеристы.
Одним словом, наши артиллеристы направили один “дымовой снаряд”, который обозначил свое место попадания густым дымом.
–Четвертый, я первый, прием.
3
ПУО – (сокр.)
–Я четвертый, прием.
–Плюс, пятьдесят, четырьмя осколочными огонь! Прием.
Наши артиллеристы наводкой в пятьдесят метров вправо отправили сказанное. После того, как перестало нас накрывать снарядами, вокруг стало тихо.
Не отдохнувшие даже на одно мгновение, мы начали собираться к отправке с места, где остановились на ночлег.
Пройдя за три дня семидесятиверстную дорогу, с несколькими потерями и жертвами, покрывая длинное расстояние, добрались до города Газна.
Спустя годы, когда вспоминаю о тех событиях, через которые пришлось пройти, невольно сравниваю их с нынешним изобилием и благоустроенной жизнью.
В настоящее время, пройдя трехдневную дорогу тех лет всего за один час, по ходу успевая выполнить несколько делишек, оказаться ближе к обеду или к вечеру дома, сто раз убеждаюсь, а также в знак признательности говорю, что все это – благоденствие мирной жизни и спокойствия…
Ангел хранитель
Перед войсковой частью, расположенной а Газне, на зарослях верблюжьей колючки, что прямо возле входных ворот, нам была отведена территория для дислокации. Видимо, по причине того, что мы опоздали, для нас не нашлось места внутри войсковой части.
Отведенную для нашей батареи территорию по приказу командира несколько раз утрамбовали грузовыми машинами, после чего мы расположились.
Чтобы сходить по нужде, я начал разведывать для себя укромное местечко. Впереди, на двадцать-тридцать шагов от нас была натянута колючая проволока, на другой стороне от нее стволы орудий войсковой части, направленных в нашу сторону, и это наводило ужас в наши сердца. В поисках «удобного места» я прошелся десять-пятнадцать шагов между колючими растениями. Я обратил внимание на небольшую яму, окруженную зарослями рогоглавника, и, показавшейся мне уединенным местечком. Не успел сделать шаг в сторону ямы, как меня остановил голос на чистом узбекском языке:
– «Стой, не ходи туда». Подумав, возможно кто-то шутит, я осмотрелся вокруг, но никого не увидел, и всё же от «укромного местечка» пришлось отказаться. Пройдя еще несколько шагов влево, удобно расположившись, присел.
Не прошло минуты-две, как прогремел мощный, оглушающий взрыв, показалось, что кто-то надо мной сыплет землю. Обалдев от происходящего на несколько мгновений, возникла мысль: «Неужели эти окаянные стреляют из орудий именно в это время, а? Нет подожди, если бы наши стреляли из орудий, то почему на мою голову сыплется земля? Нет, скорее всего это вражеский снаряд…!?» В моей голове безостановочно вертелись эти безответные вопросы, которые не давали мне прийти к правильному решению. Сколько времени в таком положении
Другого взрыва не последовало, но от образовавшейся пыли, после взрыва, можно было задохнуться. Наконец, появилась видимость, и до моих ушей смутно, еле-еле, начали доходить какие-то звуки. Однако посреди всего этого, кроме остальных, четче и громче был слышен голос: «Мама, мамочка!».
Оттряхивая одежду, я встал. Сослуживцы были встревожены, находились в некотором замешательстве, и все почему-то с удивлением смотрели в мою сторону.
–Стой, не двигайся с места!– у меня не было другого выхода, как выполнять данный мне приказ.
Я посмотрел по сторонам, но возле орудий никого не было видно. Точно, наши не стреляли, но странно, что это было?
И тогда… Мой взгляд остановился на яме, образовавшейся на месте того самого «укромного местечка», возле которого находился я. Чуть дальше, крича, корчась от невыносимой боли и обливаясь кровью, лежал боец. Описать его состояние невозможно…
Неужели этот солдат попал на мину? Кажется, я начал понимать почему на меня смотрели с удивлением, как на человека, только что вышедшего из «пасти самой смерти» и был дан приказ о том, чтобы я не двигался с места. Ещё я не понимал почему не оказывают помощь пострадавшему военному, который орал, крутясь от нетерпимой боли. Окончательно «придя в себя», я понял, что нахожусь прямо в центре минного поля!
Только после того, как саперы подошли и «очистили» окрестность, смогли вытащить раненного, находящегося в шоковом состоянии. Оказалось, что противопехотные мины устанавливаются по три штуки и по определенной схеме. Парень попал на мину, установленную нашими же несколько лет назад.
Неужели должностным начальникам, которые отвели нам место для «привала», об этом не было известно? Откуда у них столько равнодушия, столько безразличия к человеческой судьбе? Неужели было мало потерь, наносимых врагом?
Солдат, попавший на мину, спустя некоторое время, умер. Я же шел прямо к смерти, свернув лишь на шаг, и избежал её только по милости Аллаха. Лишь после этого жуткого события я понял, что слова, звучавшие недавно во мне, являются моим внутренним голосом, и я обрел постоянную привычку впредь слушаться его…
Нет смерти джигиту, он сам лезет на лезвие ножа,
Чаша жизни твоей не выльется,
Если она не наполнится и не разобьётся вдребезги.
Человек пройдет по жизни, увидев предначертанное на лбу у себя,
Если Аллах хранит, даже смерть бежит от тебя.
После одной ночёвки, на следующий день, мы выдвинулись в путь в сторону провинции Вардак. Собранные в Газне десятки войсковых частей, по очереди, занимали место в колонне для участии в операции армейского масштаба.
Мы вышли на магистральную дорогу в направлении Кабул-Кандагар, и, проехав в сторону Кабула около часа, продолжили свой путь по ущелью, находящегося слева от нас.
Поразительный пейзаж: вокруг ярко-зеленая лесистая местность, слева от дороги, шумными потоками воды, между над камней, течет небольшая река, дальше за ней начинаются отвесные скалы, а в тех местах, где дорога расширяется, иногда встречаются отдельные глинобитные дома.