777
Шрифт:
Второй удар пистолета, и на этот раз Тимур потерял сознание. Ветров развернулся и направился к кабине. Пару минут он тщетно дергал за ручку и стучал, но потом, отчаявшись, принялся с разбегу вышибать дверь плечом, пока, наконец, ему это не удалось и он не влетел в пустую кабину. Он осмотрелся, схватился за голову и побежал назад, крича в ужасе на весь салон:
– Коля, они правы! Пилот куда-то пропал! В кабине никого нет!
– Что? – переспросил один из пассажиров. – Пилот пропал? И как мы будем садиться?!
Отовсюду вновь
– Всем молчать и сесть на свои места! Паники я не допущу! Сейчас мы разберемся в ситуации. Еще один визг – и я всажу пулю в любого, кто бы это не был. Даже грудной младенец, так что, мамаши, затыкайте своим чадам рты, в салоне должна царить полная тишина. Я понятно изъясняюсь?
Несколько человек кивнули, откуда-то раздался сдавленный женский плач, но в целом салон погрузился в зловещую тишину.
– Так, повтори еще раз, – рявкнул Николай, оборачиваясь к Джину, – ты умеешь управляться с этой машиной?
Тот с вызовом кивнул и демонстративно отвернулся.
– Тогда вперед в кабину. Сажай его, пока еще есть топливо. Мы ведь над Россией сейчас летим?
– Теоретически да. По крайней мере, судя по приборам. Правда, я пока не понял, что там с топливом. Только делать ничего я не буду, пока мои друзья скованы, а вы разговариваете с нами таким тоном.
– Что?! Молчать, паскуда, и делать, что я велю, иначе я всажу эту пулю тебе в ногу! – и он потряс пистолетом у носа Джина.
– Ничего не имею против, – спокойно произнес тот и откинулся на спинку сиденья, делая вид, будто ничего не происходит.
– Да ты оборзел, мразь! Сейчас я тебе… – и Николай взвел курок, но Ветров тут же перехватил его руку.
– Выстрелишь – он истечет кровью и тем более не сможет посадить самолет. И не факт, что на борту есть врач и необходимые медикаменты. Коля, какая муха тебя укусила вообще? Убери этот пистолет!
– Эта паскуда пойдет в кабину, или я отстрелю ему яйца!
– Ты отстрелишь ему яйца, а потом все мы расшибемся. И на том свете будет уже неважно, с яйцами ты или нет. Коля, прекрати, я тебе сказал!
– Да замолчишь ты или нет! – заорал вдруг Николай и нажал на курок.
Ветров охнул и схватился за плечо, и из-под пальцев его заструилась на пол густая темная кровь. В салоне послышался ропот, кто-то снова закричал, люди повскакивали со своих мест, звали врача, но никто не откликнулся: на двести пассажиров в салоне не нашлось ни одного с медицинским образованием. Николай ошалело смотрел на побледневшего Ветрова, мешком осевшего на пол.
– Браво, офицер! – глумился Тимур. – Точный выстрел прямо в цель! Уж теперь-то самолет непременно приземлится, и все пассажиры останутся невредимы! Наша милиция нас бережет!
– Молчать! – заревел Николай. – Иначе вторая пуля окажется у тебя в башке!
– Валяй! Сколько у тебя там патронов еще осталось?
– Хлеба, – забормотал вдруг Джин. – Хочется хлеба… надоел рис… – глаза его дико завращались, он выдохнул и закрыл веки.
– Эй! – окликнул его Тимур. – Джин! Ты в порядке? Что с тобой такое?
– Я украл…украл чипсы у этого туриста… если мама узнает, мне конец… – продолжал едва слышно бормотать он. – Я никогда их не видел, никогда не пробовал, они дивные… Если я когда-нибудь вырвусь отсюда, я все свои деньги буду тратить на еду… Хлеба, ради всего святого!
– Да дайте вы ему уже хлеба, черт возьми! – взревел Тимур. – У вас там полный самолет еды! Николай!
Николай ошалело кивнул, плохо соображая, а сам тем временем дрожащими руками достал из-под сиденья Джина его внушительных размеров рюкзак и открыл.
– Да тут еды на целую роту на неделю! – воскликнул он, доставая упакованные контейнеры с рыбой и соусом. – Какой еще хлеб ему нужен? На, жри свою рыбу! – он открыл один из контейнеров и швырнул его Джину.
Содержимое тут же выплеснулось тому на колени, соус потек по джинсам и закапал на пол, а Джин поспешно принялся слизывать его со своих коленей, подбирая упавшие куски рыбы и засовывая их прямо в рот.
– Господи, ничего вкуснее в жизни не ел! В этих самолетах всегда так кормят? – возбужденно протянул он.
– Чувак, ты нездоров что ли? Я достал это из твоего же рюкзака! – и Николай потряс им прямо перед лицом Джина.
Джин поперхнулся и закашлялся, вытирая рот масляными руками.
– Но это не мой рюкзак. У меня никогда не было таких дорогих вещей.
– А это чей паспорт? – Николай помахал документом перед глазами Джина. – Тебя как зовут, парень?
– Джин Пайк…
– Читай! – Николай раскрыл паспорт и ткнул им в лицо Джину.
– Вероятно, это сумка Ли… Это ошибка, – пробормотал Джин. – Можно мне еще этой рыбы?
– Да было б о чем просить, рюкзак-то твой! Ешь хоть всю! – и Николай швырнул ему рюкзак.
– Ли, наверное, обо мне позаботился, – зашептал себе под нос Джин. – Наверное, он все-таки думает обо мне, раз приготовил мне столько вкусной еды и даже паспорт мой положил к себе в сумку. Все-таки он лжет, когда говорит, что терпеть меня не может, что я ему до чертиков надоел…
– Что это еще за Ли? – насторожился полицейский.
– Это мой друг. Он писатель. Я очень люблю его книги и давно слежу за его творчеством. Он очень интересно пишет, но… мог бы писать еще лучше. Собственно, поэтому я и хожу за ним – хочу подсказать ему, что с развлекательным жанром пора завязывать и написать уже что-то серьезное. А он воспринимает меня как надоедливую муху.