78 ферлов
Шрифт:
Эйми не подвёл. Он наведался в архив, улыбнулся одним, поделился монетами с другими, третьих настращал своим знаменитым отцом. Да, этот парень тоже был из семьи уважаемых людей, известных в широких кругах. Вот только Эйми не доставалось никакого крупного наследства или семейного дела, которое обеспечивало бы его всю оставшуюся жизнь. Приходилось самому искать занятия. Наблюдая за тем, как ловко улыбчивый блондин достаёт нужные сведения, Кристофер подумал, что с его талантами Эйми мог далеко пойти. Почему же он тут, гоняется за призраком, существование которого подтверждает лишь древнее сообщение с шифром? Возможно, он, как и Кристофер,
Кристоферу уже говорили, что он просто боится жить по-человечески, поэтому растрачивает свои умения на глупости. Но с его позиции это остальные боялись жить, как он. Поэтому присутствие под боком Эйми, понимавшего его без лишних объяснений, было… успокаивающим.
– Из храма три картины были доставлены в музей, - спустя неделю сообщил блондин, поднимая палец к потолку. – Одна была утеряна при пожаре. Вторую увезли на остров Шоппт. Третья хранится в коллекции господина… сейчас… Анихи Окере, что живёт на юго-западе королевства. Начнём с того, кто ближе?
– И что ты предлагаешь? Купить картину? А деньги мы где возьмём?
– Зачем её покупать? – Эйми закатил глаза, будто его заставляли объяснять элементарные вещи. – Представимся заинтересованными покупателями, наведаемся к нему в гости, начнём переговоры. Тебе нужна не картина, а шифр на ней. Или карта. Или что там. Перерисуем её, и дело с концом.
– А если она зашифрована в мазках? Если нужно быть мастером кисти, чтобы перерисовать такое?
– Тогда и будем думать, что делать дальше. Что ты паникуешь раньше времени?
– На словах всё просто получается, - проворчал Кристофер. – На деле так не бывает. Всегда отыщется тысяча и одна причина, почему твой план не сработает.
– Нет, друг. Это не мои слова простые. Всё очень просто само по себе, а ты драматизируешь.
Кристофер договорился с собой, что не станет обнадёживаться: проще будет смириться с поражением в случае его наступления.
– Господин Окере – замкнутый человек, - спустя дни, которым Кристофер уже потерял счёт, сообщил Эйми. Он поскрёб светлую щетину и щёлкнул пальцами. – Не любит пускать в дом чужих лиц. Предпочитает знакомиться через друзей. Я написал одному из его компаньонов, некоему Амалиусу. Надеюсь, хоть он не страдает человекобоязнью.
– Это называется социофобией.
– А ты не умничай!
Как показало ответное письмо, Амалиус не чуждался встречи с незнакомцами. Вот только у него, видимо, была боязнь приходить вовремя. Объявившись спустя полчаса после назначенного времени, когда любой уважающий себя господин развернётся и гордо зашагает в обратном направлении, перед приятелями предстал невысокого роста человек в зеленовато-бежевом пиджаке и приплюснутой шляпе, фасон которой лет пять как вышел из моды. Амалиусу можно было дать лет тридцать пять, едва ли больше, да и меньше ему как-то не шло. У него оказались узко посаженные серые глаза, придававшие его лицу слегка нелепый вид. Каштановые волосы завивались в кудряшки. Подбородок был совсем крохотным. Округлое лицо носило маску любопытного дружелюбия.
– Вы Эйми и Кристофер! – воскликнул мужчина, опираясь на трость. – Приятно познакомиться! Очень приятно!
– Он с живостью пожал
Кристофер брезгливо спрятал руки в карман и предоставил улыбчивому приятелю завязать правильный разговор.
Эйми бодренько затараторил, вызвав, по всей видимости, волну уважения у Амалиуса. Говоруны нашли друг друга. Хотя нет, блондин всё же был значительно сдержаннее и в соревновании по выстреливанию слов в минуту уступал оппоненту.
Они покинули станцию, прошли площадь и вышли к парку. На них подуло ароматами цветущих кустов вейгелы и боярышника.
– Не уверен, что Анихи согласится продать картину. Он бредит живописью, - с пристыженным видом, будто от него что-то зависело, промямлил Амалиус.
– Я постараюсь его убедить, - уверенно заявил Кристофер.
– Ну, тогда встречаемся… м-м… на этом месте, возле парка? Сколько вам понадобится времени на сборы?
– Мне – день, а вот мой приятель, опасаюсь, будет возиться…
– О, простите, вы, наверное, немного не поняли, - мужчина поправил шляпу. – Анихи такой замкнутый человек… Он не любит гостей. Привести к нему одного – уже стресс для старика. Я думаю, вам лучше отправиться одному. Кто из вас в большей степени заинтересован в покупке картины?
Кристофер и Эйми тревожно переглянулись. Всё очень просто, да?
========== Глава 3. Вошедшие в роль ==========
Кристофер и Амалиус прибыли в поместье Анихи Окере. Пока они ехали в небольшой кибитке, мужчина в смешной шляпе успел рассказать едва ли не всю историю своей жизни и слухи о знаменитых личностях. Степень его заинтересованности во всём и вся просто поражала. Он мог с лёгкостью поддержать разговор как о кулинарных изысканиях, так и о способах починки колеса. Память его иногда подводила, и Амалиус принимался сосредоточенно вспомнить детали. Но это нисколько не умаляло его эрудированности.
– Что вас привлекло в картине, которую вы намерены купить? – спросил он.
– Она изумительна, стоит только взглянуть на неё!
– Кристофер даже не знал, что на ней изображено, поэтому постарался отделаться общими описаниями, подходившими большинству картин. – Мне объяснили, что это тонкая работа руки настоящего мастера. Мазки аккуратные. Изображение настолько реалистично, что создаётся впечатление, будто смотрите в окно. Краска отлично сохранилась, хотя время поубавило яркость тонов.
– Восхитительно! Что же на ней написано? Или… кто написан?
– Пусть для вас это будет приятным сюрпризом.
Глаза Амалиуса заблестели в предвкушении. Он хлопнул в ладоши и стал предполагать, что он хотел бы увидеть на картине. А потом стал перечислять, какие произведения искусства ему попадались в жизни.
К тому моменту, как они добрались до особняка, мужчина успел порядком надоесть Кристоферу.
Двухэтажный дом, окружённый высокой чугунной оградой, поглядывал на приближавшихся гостей множеством глаз-окон. Он был лишён пышности и архитектурных излишеств и своей строгой простотой вызывал ощущение порядка. Если бы молодому человеку позволяли средства, он бы построил именно такой дом: никаких статуй и колонн снаружи дома, никаких пышных садов с фонтанами, выдававших непомерное эго или зависимость хозяина от роскоши.