78 ферлов
Шрифт:
– Люди меняются.
– Но только не ты. Ты никогда ничего не делаешь, не обдумав решение раз сто и не начертав в голове двести планов подхода и триста – отступления. Растай мой язык, если ты не нашёл что-то значимое, к чему решил подойти на полной серьёзности.
Кристофер не ответил. Он отошёл к противоположной стене и стал рассматривать карту мира. Сколько раз её перерисовывали за последние триста лет? Люди постоянно открывают что-то новое – какой-то неизвестный остров, а иногда и целое скопление, риф или даже материк – и корректируют старые чертежи. На это уходит много времени и сил, потому что старые «первооткрыватели» до последней капли крови бьются за свои идеи и право
Но Кристофера не интересовали мировые открытия. Он наблюдал со стороны за тем, как грызлись учёные, исследователи и путешественники мира сего и насмехался над их бесполезным трепыханием. Как будто от того, сколько их истина продержится в мире, что-то зависело, ведь вскоре её заменит сотня других. Нет, молодой человек не замахивался так высоко, но и его идеи, пусть не такие значимые, всё же были важны.
– Может быть, - ответил он спустя пару минут раздумий. – Ты же знаешь: если мне что-то стукнет в голову, я постараюсь докопаться до сути вопроса. Но это не значит, что объективно он настолько же серьёзный, насколько мне самому кажется.
– Ещё как значит. Иначе ты бы не ухватился за него, - Эйми шелестел листами, чем здорово раздражал своего друга. – О, чертёж четырёхмачтового судна «Вечные дали». Помню, конгресс горячо спорил, есть ли смысл в его постройке и не будет ли это пустым вложением средств. Так ни до чего не доспорились. А тот господин, которого ты вытолкал у меня на глазах, тоже приходил тебе по поводу объявления?
– Нет. Пытался убедить меня дать ему взаймы. Как будто я похож на человека, доверяющего свои деньги несносным соседям-пьянчугам, - презрительно процедил Кристофер и поймал на себе насмешливый взгляд приятеля.
– О нет, друг, только не ты.
– Так чем тебя так заинтересовало моё объявление? Или ты знаешь кого-то, у кого можно выкупить один такой томик, и пришёл поторговаться?
– Что-то в этом роде.
Кристофер усмехнулся краешком губ. Он успел заметить, что Эйми стал значительно более задумчивым, чего в более юные годы за ним не наблюдалось. Но вот что осталось неизменным, так это умение вовремя и с завидной хваткой заполучить лёгкие деньги. При этом ничего незаконного он не делал – просто знал, где и когда можно влезть со своим предложением.
– Я слушаю, - молодой человек смирился с тем, что приятелю, так внезапно очутившемуся на пороге его дома, придётся заплатить за помощь. В конце концов, главное для Кристофера сейчас – получить книгу. Но то, что он услышал от друга, неприятно удивило его.
– Книга у меня. Но я не собираюсь продавать её тебе, - Эйми отложил все листы в сторону и пристально взглянул на хозяина дома. В полутёмном помещении трудно было сказать наверняка, что было написано на его лице. – Я могу одолжить её тебе, но при условии, что в этом твоём приключении мы участвуем вместе.
– Приключении? Ты неправильно себе это представляешь…
– Уверен, что правильно.
Кристофер почувствовал, как в нём медленно закипало негодование. Желание его приятеля принять участие в так называемом приключении шло не от нехватки острых ощущений в жизни, а попыток нажиться на его, Кристофера, успехах. Если дело окажется удачным, конечно же.
– Пять лет назад ты уехал в поисках удачи, не предложив
– Я знаю, как некрасиво это выглядит, - Эйми выставил руки в жесте примирения. – Я был молод и глуп. И думаю теперь, что не справился, потому что был один. Я предлагаю тебе партнёрство, не более, друг. Ты не представляешь, как важно иметь под рукой союзника. Я на собственной шкуре убедился в этом.
– И именно сейчас решил убедить в этом меня…
– Тебя никто не заставляет соглашаться. Я предлагаю, а не шантажирую, - гость поднялся со стула и хрустнул костяшками пальцев. – В конце концов, ты можешь дождаться, когда кто-нибудь ещё откликнется на твоё объявление в газете и, не зная тебя так же хорошо, как я, решит, что ты просто коллекционер.
– И это обойдётся мне явно дешевле, чем сотрудничество с тобой.
– Как знаешь. Если передумаешь – пришли письмо, - Эйми махнул на прощанье и направился к двери.
Что Кристоферу больше всего не понравилось в последних словах приятеля – произнося их, он выглядел так, будто уже получил пригласительное письмо. Или как будто наверняка знал, что получит его. Слишком самоуверенно!
Шли недели, а замысел Кристофера не сдвигался с мёртвой точки. Он ещё трижды подавал объявление в газету, наведывался в библиотеки и книжные лавки, писал письма в бюро розыска. Всё тщетно. У парня начало складываться впечатление, что разыскиваемые томики просто разбежались в другие уголки мира. Он, конечно, знал, что книга эта редкая. Это не какой-нибудь бульварный романчик, что становились всё более популярными из года в год. У второго тома «Рассуждений о зарождении миров» вообще довольно необычная судьба. В отличие от первого тома, в котором автор, по большей части, приводит догадки и приходит к необоснованным выводам, вторая книга содержит более доказательный материал. Несмотря на это, её не только не приняли в интеллигентных кругах, но и признали опасной, негативно влияющей на неокрепшие умы. Выпуск второго тома остановили, но уже выпущенные экземпляры не подвергались уничтожению и сохранились на руках у немалого количества человек, живущих в разных уголках мира. Это усложняло поиск нужной Кристоферу книги, но не делало его невозможным. Во всяком случае, молодой человек был уверен, что сделал всё возможное, чтобы в скором времени получить хотя бы одну из них.
Спустя полмесяца после визита Эйми ему написал университетский профессор, готовый расстаться со вторым изданием книги. Кристофер был вынужден отклонить предложение. Ещё спустя пару недель к нему обращались двое неизвестных, живущих в соседних городах и хранивших первые издания. И им двадцатипятилетний парень отказал. Нужное ему третье издание как будто затерялось навсегда. Осознание полной беспомощности заставляло Кристофера нервничать и изо дня в день бесцельно метаться по комнате, всё так же заваленной не разобранными вещами. Стоило ли его начинание таких тревог и забот? Он надеялся на это.
Гордость не позволяла ему написать Эйми. Долгое время она вырастала в виде неприступной стены, отгораживающей парня от, возможно, самого умного поступка в его жизни… или самого ошибочного.
Спустя полтора месяца, которые пролетели для юноши, как в дымке, здравый смысл и нетерпение начали брать вверх. Он более не мог и не хотел сидеть на месте. Безделье угнетало и подавляло его, а вырученные с последнего дела сбережения начинали подходить к концу. Если так пойдёт и дальше, дом, состоящий из одной уютной, но темноватой комнаты, пришлось бы сменить на что-то попроще и подешевле.