90х60х90
Шрифт:
Он так и вошел первым, за ним следом поспешала Вероника, тщательно выбирая места для своих модельных сапожек, купленных недавно и еще не успевших потерять лоск новоприобретенной вещи. Иван замыкал шествие. Пройдя на территорию усадьбы, он аккуратно притворил за собой калитку.
– А, по-моему, симпатичное местечко. Тихое и спокойное, в самый раз, сказав это, Вероника нарочито театральным жестом вынула сигарету и закурила; шедший за ней Мельников, приостановился и закашлялся: сигаретный дым попал ему в горло. Иван обогнал их обоих и тронул шефа за плечо.
– Полагаю, мне лучше остаться здесь.
– Зачем?
– Ну, - он смутился на мгновение, - присмотреться, выяснить,
– А, да, конечно, - Алексей кивнул, чуть было не сказав: "как хочешь". В сущности, Иван был прав, надобности в нем ни в данный момент не было, разве только он мог послужить наглядной демонстрацией того факта, что и мы не лыком шиты, и щи не лаптем хлебаем, не более того. Впрочем, в усадьбе собирались люди, давно и уже хорошо друг друга знающие, и при встречах обходящиеся без долгих предисловий. Сейчас они и собрались вместе только для того, чтобы документально подтвердить уже достигнутые ранее соглашения, завершить торг подписанием бумаг. Ну и, конечно, распить традиционную бутылочку из давних запасов по поводу проведенной сделки.
Алексей, по тем или иным причинам, имел дела с хозяином усадьбы уже почти три года, из которых два последних прошли под знаком плодотворных совместных усилий. Тем более что хозяина усадьбы связывало с Алексеем нечто большее, чем просто знакомство по работе и совместные проекты. Он был вхож в тот немногочисленный круг людей, что составлял основу связей родителей Серафимы. Алексей и вышел на владельца усадьбы только по этой причине. И по ней же приехал в Икшу сегодня.
Интересно, что об Иване вспомнил не он, а Вероника. Алексей мог с уверенностью предположить, что владелец усадьбы о своей безопасности не забыл, он не забывает об этом и на минуту, тому есть резоны. На него уже дважды, как Алексею было известно, совершались покушения, оба раза его спасало либо везение, либо опыт охраняющих его людей. Конечно, если рассуждать философски, то никакая охрана, никакие меры безопасности не спасут от страстного желания покончить с кем-либо, даже запрись он на сотню запоров; ведь проблема эта зависит более от финансовых возможностей того, кто пожелает довести конфликтные взаимоотношения до финальной точки. Щит всегда был и будет слабее меча. Если только этот факт может кого-то утешить и настроить на умиротворенный лад.
К числу подобных фаталистов владельца усадьбы отнести было нельзя. И, кажется, пока это обстоятельство приносило свои плоды: до поры до времени, пока лучше говорить именно так, ведь прошло всего-то два года с момента последнего покушения, его "оппонент" затаился и не проявлял себя более. Однако, с той поры в расписании работы охраны этого человека ничего ровным счетом не изменилось. И, насколько Алексей знал владельца усадьбы, едва ли изменится когда-либо.
Должно быть, именно это и заставило Веронику позвонить Ивану, не спросясь шефа - все же давешние отношения позволяли ей пойти на этот шаг и пригласить того на встречу.
Хотя он и будет все время стоять столбом в углу наподобие вешалки и безучастно наблюдать за происходящим.
Алексей живо представил себе эту сцену и кивнул своему телохранителю. Иван тотчас отошел в сторону, пропуская вперед секретаршу и поверенного.
Когда они подошли к самому крыльцу и поднимались на три ступеньки по дощатой лестнице, дверь открылась сама. Вероника спешно надела очки, она была дальнозорка и всегда немного смущалась, пользуясь оптикой.
Последним зашел Герман, прижимая к бедру "дипломат" и оглядываясь по сторонам. Если не обычная его сдержанность, он мог бы признаться Алексею, что выбор того пришелся по душе и ему самому.
Серафима закончила макияж,
Она оглянулась по сторонам, но вставать и идти в соседнюю комнату к аппарату не хотелось. Взгляд ее наткнулся на часы, надо же уже больше часа, а она так ничего и не успела сделать. Надо бы позвонить Лёше, привычно произнеся про себя имя мужа, Серафима только сейчас поняла, насколько выбил ее из колеи этот неожиданный звонок.
Она вообще не представляла, зачем еще Павлу понадобилось звонить. Они же обо всем договорились в тот раз, в прошлую их встречу, два дня назад. Вчера вечером он звонил и уточнял время, Серафиме пришлось вынужденно ошибиться на час, поскольку она не была уверена в успехе. А это чувство ее никогда не подводило, сколько себя помнит.
Все же не тот человек хозяин усадьбы, Вагит Караев, которого она хорошо знала, чтобы позволить совершить все задуманное и предложенное Павлом. Павел, правда, уверял, что привычки и наклонности Караева он изучил прекрасно за долгие годы совместной работы и, конечно, не побеспокоит хозяина усадьбы вовсе, но ей совершенно не верилось в это. Да и аргументы, которыми он пользовался, были попросту смешны и на поверку выходило, что Павел, стремясь проделать всю операцию у хозяина усадьбы практически под носом, и так, чтобы тот ни сном, ни духом о ней не ведал, полагается более на авось, на фартовое стечение обстоятельств. Чего она допустить не могла ни в коем случае.
И, тем не менее, в данный момент все начало свершаться именно по сценарию Павла. Хотя она и постаралась, как могла, предотвратить его. Этот неожиданный его звонок выбил ее из колеи совершенно, с четверть часа после того, как она позвонила Павлу и неудачно попыталась хотя бы привести его сюда, к ней домой, чтобы хоть как-то разрядить беспокойную атмосферу звонка, Серафима просто сидела на разобранной кровати, бессмысленно глядя в окно на уходящие солнечные лучи. Мыслей не было никаких, в голове полный туман, который и начал проясняться только сейчас, по прошествии почти часа с момента разговора. Но тревога, засевшая глубоко внутри, не покидала ее, впившись, точно заноза. Она уже не сомневалась в том, что произойдет дальше.
А ведь ей самой еще столько надо успеть!
Столько всего сделать, предпринять, независимо от того, как обернуться обстоятельства. Просто не остается выбора, как только действовать самой. Мужчины бывают иной раз исключительно неловки и обладают при этом удивительным самомнением, полагая, что все порученные им слабой женщиной проблемы можно решить самостоятельно, полагаясь на собственные силы и не принимая даже намеков на помощь со стороны, особенно с ее стороны. И это при том, что наступает самый ответственный момент, когда решится очень многое, если не все.
Но раз уж на то пошло, она будет действовать сама. Помимо Павла, параллельно его действиям, независимо от них и, по возможности, незаметно. Еще и потому, чтобы не повредить столь ранимому мужскому самолюбию, ведь, чуть что - и он непременно выйдет из себя и.... Дальнейшее очевидно будет складываться не в ее пользу.
Но сперва телефонный звонок. Серафима вздохнула и, обернувшись к дисковому аппарату, который всегда угнетал ее, крикнула в коридор:
– Соня!
Горничная появилась через полминуты, - Серафима зачем-то следила по часам, сколько той понадобиться времени на приход, - поскреблась в дверь и, не дождавшись ответа, открыла дверь ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь, и тут же закрыла снова. Остановилась в полутора метрах от хозяйки и замерла, сцепив пальцы в низу живота.