А-Элита
Шрифт:
За две неполные недели в «Дюнах» курсант Гром прослушал цикл очень интересных лекций, извел в подвальном тире немереное количество патронов и разбил колено до крови на автотренажере. И треть примерно каждого дня шлялся по пляжу, кадрил прохожих девушек, старательно изображая досужего отдыхающего. Этот обязательный ежедневный цирк тоже почему-то считался частью спецпредподготовки.
Лекции – это дело, это серьезно. Погонять на автотренажере – тоже, наверное, полезно, однако более похоже на развлечение между лекциями. Пострелять ночью в тире – и полезно, и увлекательно. Но притворяться отдыхающим –
«Скорей бы закончился месяц предподготовки», – думал Гром, шлепая босыми стопами по выложенной кирпичом тропинке к пляжу.
Краснокирпичная тропка виляла меж рыжих с проседью стволов вечнозеленых сосен, огибала пышные кусты сирени, не спешила вывести к песку, и Гром тоже не спешил, волочил ноги в шортах, опустил скрытые под хэбэ футболки расслабленные плечи, болтал вяло рукой с махровым полотенцем в неплотно сжатом кулаке.
Из-за куста сирени появилась, вышла навстречу девушка. Курсант автоматически выпрямил спину, расправил плечи, подобрал живот. Расхлябанности как не бывало. Красивая девушка – катализатор мужественности, половозрелый молодой организм при появлении красивой девушки реагирует практически рефлекторно.
Вчера, кажется... Нет, не кажется – именно ее Гром уже видел вчера в столовой. Девушка одиноко сидела за столиком у стеклянной стены, подчеркнуто игнорируя быстрые заинтересованные взгляды жующих салаты мужчин. Вчера ее русые волосы были стянуты в тугую косу, а светло-голубое воздушное платье, под цвет глаз, скрывало изгибы фигуры. Сейчас на девушке так называемый открытый купальник. Мужскому взгляду демострируются идеально стройные ноги, осиная талия с маленькой вмятиной пупка, твердые полушария грудей. Колышется водопад распущенных волос, взлетают к ниточкам бровей черные ресницы, веселые голубые глаза перехватывают изучающий взгляд Грома.
Курсант смутился. Переориентировал взгляд, уставился в небо над ее головой, будто его вдруг крайне озаботила погода, а именно – во-о-он то облако, подозрительно похожее на грозовое. Озабоченно, с прищуром глядя в небесные выси, курсант Гром зашагал быстрее, не забыв сместиться правее, к самому краю тропинки, уступив девушке, так сказать, кирпичную магистраль.
Девушка и курсант поравнялись. Он почувствовал запах ее тела, волос и... неожиданно острую боль в печени.
Девушка ударила курсанта острым локотком в живот резко и безжалостно. Гром удивленно охнул, а девица ловко крутанулась, оказалась у него за спиной и врезала обоими кулаками по единственной почке.
Сложная гамма ощущений, предваряющая потерю сознания вследствие болевого шока, не поддается описанию. Чтобы понять, что творилось в организме курсанта, надобно пережить нечто подобное. А лучше не надо, потому как можно и не пережить...
...Очнулся Гром в медкабинете, на низкой кушетке, обитой оранжевым дерматином, стоявшей вплотную к уныло-фисташковой стенке. Пахло лекарствами. Мухой жужжал вентилятор в углу. Блестели стекла металлического шкафа с прозрачными створками, поблескивали врачебные аксессуары на стеклянных полках. Однажды Гром уже побывал в этом кабинете – в день приезда заходил отметиться.
За белоснежным двухтумбовым
– Как самочувствие? – сухо поинтересовалась русоволосая.
– Жив... ой!.. Жив-ой... – Гром попробовал перевернуться с живота на спину. Не получилось, в пояснице вспыхнули угольки боли. – Как вы меня сюда дотащили. В смысле, кто дотащил? Сколько я валялся в отключке, а?..
– Не имеет значения, – девушка выдвинула ящик стола, порылась в нем, достала и водрузила на очаровательный носик очки в толстой черепаховой оправе. – Когда вам удалили почку?
– Почку?.. – переспросил Гром. Он еще плохо соображал, в голове еще кружилось, еще подташнивало. – Когда удалили, спрашиваете? Когда в армии служил. Гранаты, целая связка, за спиной рванули. Далеко за спиной. Фашист метнул их хрено... ой, извините, слабо метнул, хилый был фриц, больной. Бордюрный камень немного помог – его разворотило здорово, а меня терпимо. Мне фантастически повезло – гранаты закатились под крепкий бордюр, в ложбинку на асфальте. Главный хирург Военно-медицинской академии поставил редкий диагноз – везунчик.
– Вас комиссовали?
– Из армии? Да, конечно, – Гром отвечал охотно, многословно и машинально. Говорил и одновременно боролся с головокружением, пересиливал тошноту. – Мне, когда комиссовали, советовали восстановиться в университете. Я в армию с третьего курса ушел, я в Свердловске учился. Три года проучился и понял – зря трачу время свое и преподавателей. Возвращаться в Свердловск я не стал, подал документы в ЛГУ на юрфак и схлопотал три балла за сочинение. А конкурс – девять абитуриентов на место. Собрался домой ехать, в Уфу, раскис, и тут мне, везунчику, снова повезло – так сложились обстоятельства, что меня взяли в МВД, в угрозыск.
– По блату?
– Раз вы... – Гром таки победил головокружение с тошнотой, поднатужился, прогоняя боль из поясницы, и перевернулся с живота на спину. – Раз вы в «Дюнах» работаете, раз вам позволено задавать вопросы, значит, я обязан отвечать. Однако... – Гром вздохнул глубоко, задержал дыхание и рывком перевел себя из лежачего в сидячее положение. – Фу-у-у... – выдохнул шумно, прислонился спиной к стенке. – Однако сильно подозреваю, что все мои ответы вам заранее известны.
– Да, я читала ваше досье. В угро вас устроил генерал ВВС, Герой Советского Союза. Вы отвлекли фашистов от товарищей по взводу и от раненого командира. Отец вашего командира счел должным принять участие в судьбе человека, который спас его единственного наследника.
– За что я генералу по гроб жизни обязан. Чтоб вы знали – отсутствие почки ничуть не мешало работе в угрозыске. Еще меня контузило взрывом – последствий никаких, у меня и справка есть. В этом году я бы обязательно поступил на юрфак, на вечернее отделение, если бы... Если бы да кабы... Короче говоря: я прекрасно жил с одной почкой.
– Ничего удивительного. Вы молоды, организм адаптировался, оставшаяся почка справляется с двойной нагрузкой, и слава богу. Но подставлять спину под удар я вам настоятельно не рекомендую.