А может?..

atranquility

— Ну да, куда мы денемся… — проговорил Сомерхолдер. — Ну, я пойду. До встречи, Елена, — улыбнулся он, специально назвав девушку именем её героини.

Приветливо махнув Йену рукой, Нина начала готовиться к съёмкам. Она была даже рада тому, что сцена прощания Елены и Деймона будет отснята уже сегодня. Она знала наперёд, что работа над этим эпизодом для неё будет очень трудной: Добрев едва не заплакала, когда впервые читала сценарий — настолько её растрогала одна из последних сцен сезона. Поэтому можно было догадываться, как себя чувствовала она сейчас, когда её моральное состояние и состояние её героини были так тесно связаны и схожи. Раз за разом перечитывая

уже давно заученные реплики, Нина ловила себя на мысли, что, наверное, и ей пришла пора попрощаться с Йеном навсегда. Она больше всего боялась этого, но понимала, что настал такой момент, когда его присутствие в её жизни будет приносить ей лишь боль. Казалось, что легче будет порвать приятельские отношения, которые были между ними сейчас, и сохранить лишь рабочие, но вот как это сделать, Нина не знала. Уехать бы сейчас далеко-далеко, в город, где ты никого не знаешь и тебя никто не знает, сжечь все мосты, ведущие к старой жизни, и начать новую. А ещё — стереть память, в последнее время ставшую самым ненавистным врагом, и заполнить душу новыми эмоциями, впечатлениями, переживаниями, только бы не возвращаться к прошлому. Как же Нина этого хотела! .. Но, как известно, наши желания и мечты исполняются далеко не всегда. В этот день Нина впервые задумалась о том, что, наверное, больше не сможет работать вместе с Йеном. Совместная работа над сериалом стала для болгарки своеобразной клеткой, не позволявшей попрощаться с прошлым. Ещё недавно Нина очень не хотела, чтобы проект, подаривший ей чудесные годы с людьми, ставшими очень дорогими и близкими для неё, был завершён в ближайшие год или два, но сейчас она мечтала о том, чтобы шестой сезон стал последним.

Команда приступила к съёмкам спустя минут сорок. Нина чувствовала, что у неё от волнения начинают дрожать коленки: помимо съёмочной группы и актёров, задействованных в сцене, в павильоне находились так же Пол, Кэндис и Мэтт, которые очень хотели увидеть, как ребята работают над этим эпизодом.

— Ребята, готовы? — спросил Маркос.

Йен и Нина кивнули.

— Камера… Мотор… Начали! — скомандовал режиссёр.

— Елена! — с болью в голосе, на надрыве воскликнула Кэт Грэхем в образе Бонни и с отчаянием выдохнула. — Слишком поздно…

В этот момент камера взяла крупным планом лицо Нины: в глазах у неё стояли слёзы, а во взгляде читался немой крик отчаяния от осознания того, что сейчас должно произойти.

— Нет… — пробормотала она. — Нет!

Кэт в образе Бонни подошла к подруге и тронула её за руку. Нина, жадно хватая ртом воздух, горько заплакала. От напряжения она густо покраснела, а на лбу у неё проступила вена. На заднем плане появился Йен. Кэт, обернувшись, с некоторым успокоением проговорила:

— Он здесь. Ты можешь попрощаться.

Нина в образе Елены обвела взглядом небольшое плохо освещённое помещение, пытаясь отыскать Деймона. Йен стоял неподалёку от девушки и пристально, с невероятной болью смотрел на неё.

— Ты солгал мне, — обессиленно прошептала болгарка.

Йен сделал пару шагов в её сторону и, аккуратно поправив спадавшую на её лицо прядь волос, едва улыбнулся.

— Даже если я попрошу прощения, ты меня не услышишь. Так что не буду.

Маркос и остальные члены съёмочной группы заворожённо наблюдали за игрой актёров, и у каждого из них сложилось впечатление, будто бы они сейчас находятся не на работе, а наблюдают за сценой из жизни двух реальных людей — настолько искренни были Йен и Нина.

— Пожалуйста, не уходи! — со слезами на глазах умоляла Нина и понимала, что сейчас она плачет не потому, что того требует

работа: эти слёзы были искренними. Только Йен об этом не знал.

— Это будет бомба, — прошептал Пол, обращаясь к Кэндис.

— Ребята, как всегда, на высоте, — кивнула блондинка.

— Господи, у меня такое ощущение, будто бы я сам сейчас расплачусь, — тихо сказал ребятам Мэтт Дэвис.

— У меня нет выбора, малышка, — тихо проговорил Йен, поморщив брови и проведя большим пальцем руки по щеке Нины. Ты — это самое лучшее, что было со мной за 173 года жизни на этой земле. Умирая, я знал, что был любим — любим тобою, Елена Гилберт. Лучше, чем сейчас, уже не будет. Я счастлив. Я люблю тебя, Елена.

— Пожалуйста! — умоляла Нина и чувствовала, как у нее по щекам градом льются слёзы. — Пожалуйста, вернись!

Йен в образе своего любимого героя в последний раз взглянул на девушку и лишь сказал негромко:

— Прощай.

— Стоп, снято! — скомандовал режиссёр, и съёмка прекратилась. — Ребята, я просто в шоке, но в очень приятном. Вы чёртовы гении.

Йен, Кэт и Нина с облегчением улыбнулись.

— Сомерхолдер, ты будешь покупать мне бумажные платочки, — сказал Пол.

— Вот это я понимаю финал сезона, — с восхищением проговорила Кэндис.

— Через несколько часов после выхода серии ждите здесь толпы разъярённых фанатов Деймона с вилами, — хохотнул Йен.

— К счастью, съёмки к тому времени закончатся, и мы уже, вероятно, будем в отпуске, — улыбнулась Нина.

— Я бы на месте Кэролайн всё равно побеспокоился за себя — её ведь идея была закончить сезон именно так, — хохотнул Маркос. — Ребята, вы сегодня поработали на славу. Осталась самая малость, думаю, в три дня уложимся. Вы просто нереальные, — обратился он ко всем актёрам, улыбнувшись. — Думаю, на этом сегодня можно закончить. Всем спасибо!

Актёры, прощаясь друг с другом и с членами съёмочной группы, потихоньку расходились по домам.

Йен, собираясь домой, то и дело нервно поглядывал на экран мобильного.

— Ждёшь звонка президента? — хохотнул Пол, увидев беспокойство друга.

— Ага, — пробормотал тот. — Блондинистого такого, с третьим размером и напрочь удалённым мозгом.

— Эмили, что ли? — не понял Уэсли.

— Её самой, — ответил Йен.

— С каких пор ты начал интересоваться её жизнью?

— С тех самых, как ей в голову пришла идея ляпнуть мне, что она от меня беременна, — сказал Сомерхолдер.

— Погоди-ка, — перебил его Василевски, — это что значит? Твоё отцовство всё-таки подтвердилось?

— Нет, — мотнул головой Йен. — Эмили согласилась пройти тест ДНК, мы даже вместе сходили к врачу и в женской консультации меня аж дважды приняли за заботливого папочку. Но там какие-то заморочки со сроками — его можно проводить не раньше то ли 24, то ли 25 недели. Я предупредил её, что улетаю в Атланту и смогу вернуться не раньше мая. А она, оказывается, вообще в Австралию улетела.

— Папочка Сомерхолдер, — произнёс Пол, чётко проговаривая каждую букву, и рассмеялся. — А зачем она в Австралию-то полетела? Надолго?

— Без понятия, душа блондинки, особенно этой, для меня потёмки, — отозвался Сомерхолдер, заставив друга рассмеяться. — На сообщения она отвечает короткими фразами наподобие «приедешь — обо всём договоримся» и «я занята».

— С аборигенами жизнь гораздо интереснее, чем с тобой, вот и весь секрет, — хохотнул Уэсли.

— Если так — скатертью дорога, — сказал Йен. — Мне будет головной боли меньше, пусть только уже разберётся наконец со своей беременностью. Жить в неведении мне бы тоже не хотелось.