А после они...
Шрифт:
Ч-черт. Надо кончать валять дурака и ехать домой. Перед смертью ведь не надышишься!
На улицах, как всегда, царит расслабленная атмосфера праздности, свойственная любому курортному городу, с поправкой на своеобразный азиатский колорит. Отовсюду слышатся смех, голоса, сигналы клаксонов, музыка, сбивчивая речь зазывал. Закат, который на берегу собираются посмотреть сотни туристов, с дороги можно увидеть лишь в просветах между домами. Но даже так это очень красиво. Пока добираюсь к себе – на остров опускается ночь.
Быстрый душ и все
Нет, это ничего. Все правильно. Я была готова, что моя жизнь вернется на круги своя. Тогда как у Фомы, наоборот, поменяется. И уже одно только это стоит всех моих тревог вместе взятых. Не дерется, не рискует – и ладно. В памяти все еще свежи картинки боя. Не хотела бы я еще раз пережить те секунды.
– Привет!
– Ох, напугал… – выронив нож, хватаюсь за сердце.
– Не ждала?
– Не была уверена, что приедешь.
– Могла позвонить – спросить.
– Не хотела показаться навязчивой.
– Тебе это не грозит. Ты до отвращения тактична.
Улыбаясь, вытаскиваю нож из кучи обрезков и с прежним энтузиазмом принимаюсь за чистку картошки. Специфическая тайская еда достала меня до печенок. Хочется простой человеческой пюрешечки. Желательно с котлеткой.
– Подвинься. И дай сюда! – командует Фома, вынимая из моих рук нож.
– Эй! Что ты делаешь?
– Спасаю тебя от уголовного преследования в Беларуси. Ну кто так картошку чистит?
Нелепо открывая и закрывая рот, перевожу взгляд на очистки и буквально на пол сползаю от хохота. Вижу ответную улыбку Фомы, и сердце буксует. Чтобы не спалиться, опускаю поплывший взгляд на тонкую кожуру, которую не в пример мне аккуратно срезал Фома. Я же и впрямь покромсала несчастные корнеплоды, счистив с каждой картофелины едва ли не половину.
– Так ты на ужин останешься или до утра?
– Пытаешься выяснить, будет ли у нас секс?
Закусываю щеку. Как так вышло, что обсудив с ним едва ли не все, мы до этого обходили стороной вопрос наших отношений? Если то, что мы переспали, конечно, можно назвать этим словом. И почему я оказалась совсем не готова к этому обсуждению?
– А ты хочешь, чтобы он был?
На щеке у меня дергается нерв. Дожилась. Уже тики, как у припадочной! «То ли еще будет, да, Жень? А ведь ты старалась держаться от любых подобных муток подальше. Потому что ничего, кроме боли и разочарования, они после себя не оставляют».
– Я же могу говорить как есть, да?
– Конечно. Мы друзья, что бы там ни случилось.
– Вот-вот. Поэтому как бы мне не хотелось тебя еще раз поиметь, думаю, нам не стоит портить дружбу сексом.
– Да неужели наш секс был так плох?
–
– Так я вроде и не навязываюсь, – ощетиниваюсь тут же.
– А я и не утверждаю обратного, Женьк. Но ты такая девочка… Как тебе объяснить? Не на один раз. Тебе нужны стабильность, нормальный, прочно стоящий на обеих ногах мужик.
– С чего ты решил, что лучше меня знаешь, что мне нужно?!
– С того! Думаешь, по тебе не видно?
– Не видно что?
– Что ты созрела для чего-то серьёзного.
– Ты фантазер.
– Я? Малыш, у тебя в квартире две лишних спальни. Это – не холостяцкая берлога, сечешь? Ты думаешь о будущем… И судя по тому, что я вижу – точно знаешь, каким оно должно быть. Это хорошо, Женьк. Это, блин, прекрасно. Просто не для меня. Я сейчас очень пафосно выражусь, пиздец как не люблю этой всей канители, но я не хочу воровать у тебя время. И связывать себя не хочу. Никакими обещаниями. Я этого до отвала наелся. С меня достаточно, понимаешь?
Можно сказать, что я вроде как и не предлагала ему руки и сердца. Но, боже, как надоело врать! Я действительно хочу отношений. Нормальных, здоровых отношений с человеком, который не меньше меня в них заинтересован. Я смотрю на мелькающие перед глазами парочки – счастливые и беззаботные (а какими им еще быть на отдыхе?), и завидую белой завистью. Мне двадцать пять – не так и много, да. До тридцати как минимум можно гулять, но есть люди, которые для этого просто не созданы. Я выучилась, посмотрела мир, нашла, чем хочу заниматься по жизни. Я обзавелась жильем, я заработала на достойную жизнь и определилась со смыслами. И да… Прав Фома, я четко понимаю, что у меня в приоритете.
А еще ведь я понимаю, да… Понимаю его боль, принимаю страхи, осознаю, что им движет. И что с моей стороны будет просто нечестно выпрашивать больше, чем он готов дать. Даже если бы я смогла унизиться до мольбы. Но ведь нет.
– Понимаю. Не напрягайся так. Все нормально.
– Да-а-а? – не без облегчения тянет Фома.
– Конечно. Мы можем быть просто друзьями. Здесь хоть и много наших, я ни с кем особо не сблизилась. Не с кем даже перемыть кости знакомым.
– Когда ты проявляешь такую покладистость, я жалею, что у нас ни черта не получится, – хмыкает Феоктистов.
Мое сердце в который раз рядом с ним оступается.
– А что еще тебе остается? – презрительно морщу нос. – Только сожалеть.
– Может, даже больше, чем ты думаешь. Ты же… пипец какая красотка, Женьк. Просто невероятная девочка.
– Все-все! – деланно-беззаботно машу руками, выпачканными фаршем. – Мы друзья, помнишь? Подружкам такие комплименты не говорят.
– Почему это?
– Потому что твои телочки заревнуют.
– Да и плевать.
В этом есть какая-то изощренная жестокость. И потому моя улыбка выходит чуть менее естественной, чем мне бы того хотелось.