А потом пришла любовь
Шрифт:
А еще Мэтью никак не мог избавиться от воспоминаний о том, как держал ее в своих объятиях, как после первого испуга она прижалась к нему и ответила на поцелуй, желая его так же сильно, как он желал ее. Но глупо было принимать это за подлинное чувство; ее отклик только доказывал его любовный опыт, на который Стелла и попалась. Он запретил себе думать о ней. Нужно начинать жизнь сначала.
Мэтью так упорно спорил с врачом, что через десять дней после несчастья уже сидел за своим столом в офисе и работал с такой яростью,
Никто, даже самые близкие друзья, не знал, что Стелла бросила его, а если кто-нибудь и удивлялся ее отсутствию, то слишком уважал его частную жизнь, чтобы задавать какие бы то ни было вопросы. Только Нэд осмелился спросить его, когда они однажды вечером сидели вдвоем за кофе и бренди.
— О вас со Стеллой ходят слухи, — небрежно сообщил Нэд. — Не думаешь ли ты, что с этим что-то надо делать? Люди всякое болтают.
— Пусть болтают! Пока сплетничают об одном, не будут болтать о другом.
На лице Нэда появилась неловкая усмешка.
— Ну что ж, последние несколько месяцев ты даешь им достаточно поводов для сплетен. Я думаю, это не мое дело, но если тебе поможет разговор на эту тему…
Мэтью потер рукой глаза:
— Когда-нибудь я расскажу тебе, Нэд… но предпочел бы не говорить об этом сейчас.
Когда-то Мэтью смеялся над домыслами, что присутствие женщины еще долго может ощущаться после того, как она ушла, однако, когда он возвращался в «Грей Уоллс», там все напоминало Стеллу. Трудно было предположить, что человек столь неопределенных достоинств способен оставить такой глубокий след… Но ваза с букетом цветов на темном столике в холле, открытая крышка рояля или даже пламя камина в затемненной комнате так живо напоминали о ней, что Мэтью невыносимо было долго оставаться дома, поэтому, когда не было дел в офисе, он на многие мили уходил за город и возвращался настолько измученным, что засыпал в тот же миг, как голова его касалась подушки.
Для Стеллы время тоже тянулось и медленно, и скучно. Жить так, как она жила до свадьбы, оказалось невозможно. Встречи с замужними подругами заставляли ее чувствовать двусмысленность собственного положения, и, хотя неделя проходила за неделей, она не участвовала в обычном круговороте лондонской жизни. Тяжело было выносить и предположения матери, что дочь бросила Мэтью ради Чарльза. Правда, сначала Стелла была слишком удручена, чтобы спорить с матерью, но постепенно ее душевное потрясение от бегства домой проходило, и возвращалась былая способность к сопротивлению.
— Я знаю, что ваш брак не был удачным, — благодушно говорила миссис Перси. — Я предчувствовала, что судьба что-то готовит Чарльзу, но, когда это произошло, ты была уже связана с этим грубияном.
— Не называй Мэтью грубияном! И я уже говорила тебе, что мой уход от него никак не связан с Чарльзом.
— Ты можешь сама не сознавать, но я уверена,
— Это будет затруднительно, поскольку я пока еще замужем за Мэтью.
— В самом деле, Стелла, Йоркшир обострил не только твой аппетит, но и твой характер.
— Извини, мамочка, но это твоя собственная ошибка. Не надо носиться с мыслью о моем бракосочетании с Чарльзом.
— Но он так тебе верен.
— Я не свободна, — уклонилась от прямого ответа Стелла.
— Это можно легко поправить. Уверена, что Мэтью не будет пытаться удержать тебя. Он всегда производил впечатление человека, который быстро утешается.
— Может быть, ты и права, — сказала Стелла, — но решать это я буду с ним. К тому времени я позабочусь найти работу.
— Какая нелепость! Мэтью должен материально поддерживать тебя.
— Вот уж не обязан! С одной стороны, ты не можешь сказать о нем ничего хорошего, а с другой — была бы счастлива, если бы он содержал меня!
— Одно с другим никак не связано. Некоторые мужья — сущие чудовища, но их жены купаются в роскоши.
— Мэтью не чудовище, а я не хочу купаться в роскоши! Я уже достаточно от него получила, и больше мне не надо.
— Вздор! Только справедливо…
— Эй, вы двое, привет! Я помешал ссориться?
Они оглянулись на вошедшего в комнату Адриана, совершенно нелепо выглядевшего в голубом свитере и слаксах.
— Хочешь чаю? — спросила мать.
— Хотел бы немного, а то мне не придется ужинать допоздна — собираюсь в театр.
— Тогда я сделаю тебе и несколько сандвичей.
Миссис Перси поспешила вон, а Стелла удивилась про себя, почему матери больше балуют сыновей, чем дочерей.
Адриан развалился в кресле:
— Почему ты так серьезна, старушка?
— Я думаю о том, как было бы хорошо, если бы ты ушел из дома и стоял на собственных Ногах.
— А на какие деньги? Пособие Мэтью только-только покрывает мои расходы, и то пока я живу дома. Это, конечно, не свалит прилежного студента.
— Скоро тебе вообще придется обходиться без его пособия.
Он сразу встревожился:
— Шутишь?
— Нет. Я ушла от Мэтью, и меня устроило бы, если бы ты не брал у него деньги.
— Твое настроение вдруг изменилось, а? — сказал он. — Одной из причин, по которой ты вышла за него замуж, была помощь мне.
— Только однойиз причин, — отозвалась Стелла. — Я, между прочим, думала, что мы будем счастливы вместе… что мой брак будет удачным. К сожалению, не получилось, и я считаю, что нам очень неудобно принимать от него какую бы то ни было помощь.
— Забудь про «нас», — перебил Адриан. — Ты можешь не принимать от него никакой помощи, если хочешь, а мне не неудобно ее принимать.