А вдруг
Шрифт:
– Короче, - сказал Николай.
– А потом услышал, как что-то упало тяжелое.
– Где?
– В экранной, у Арсентия Ивановича. Вошел - он лежит без сознания.
Дружному натиску трех мужчин, в котором немалую роль сыграло искусственное дыхание, энергично сделанное Абыковым, Арсентий
– Антимир...
– вздохнул он, приподнявшись на локте.
– Провалиться на месте, если это не антимир!.. Дайте листок бумаги!
Когда листок был заполнен цифрами, Арсентий Иванович на минуту задумался.
– Не может быть!
– сказал он, ни к кому, по сути, не обращаясь. И тут же спросил самого себя: - Тогда что же это такое?..
Николай и Миша не мешали ему высчитывать на листке и задавать самому себе вопросы, - наверно, такие вещи были им не в диковину. Абыков, признаться, ничего здесь не понимал.
Когда же Арсентий Иванович еще раз пробормотал что-то об антимире, Николай потребовал:
– По порядку!..
– Он умел одним словом ставить людей на рельсы.
– Арсентий Иванович мгновенно переключился на тему.
– Антимир, ты же знаешь, занимает меня больше всего. Кремлевские звезды, теплоход "Украина", - отрицаешь, но на борту была надпись, даю руку на отсечение, - все это звенья. А то, что увидел я нынче, прямое свидетельство существования антимира!.. Но если антимир существует в галактике, от которой свет идет сто семьдесят миллионов лет, то как я мог существовать в антимире в то время?.. Если же антимир ближе, - вот расчеты и цифры, - то как же он до сих пор не обнаружен?.. Или связь с ним осуществляется вне времени и пространства? Тогда все и всяческие законы летят к чертям! Факт...
– Какой факт?
– лопнуло у Николая
– Когда ты доберешься до главного?
– А такой факт, милостивые государи, - обратился ко всем Арсентий Иванович.
– На экране я увидел наш верхний зал и - не глядите на меня так! собственной персоной себя! Этот второй я отошел от окна, приблизился к креслу, сел в кресло и взглянул мне прямо в глаза. Это не было призраком. С экрана смотрел подлинный я! Видите эту родинку?
– Арсентий Иванович показал Абыкову родинку над своим правым глазом.
– У человека, который глядел на меня, родинка была точно такая! Потом он шевельнул губами, - как я, когда говорю: "Порядок!" или ругаюсь: "Черт..." снимая паутину с экрана, и протянул мне руку. И я... знаете, я испугался. Упал в обморок... Этот желвак, Арсентий Иванович ощупал кровоподтек на виске, - я набил, когда падал. Но самое последнее, что я помню, - двойник с экрана улыбался мне как ни в чем не бывало!..
В зале повисла полная тишина. Сквозь скорлупу было слышно, как о яйцо плещут волны, побрякивает железками моторист, что-то ремонтируя в двигателе. Три человека, слушавшие Арсентия Ивановича, лишились речи, рассказчик - тоже. Только моторист все стучал и стучал железками.
– Ты, брат, не врешь?
– спросил наконец Николай.
– Нет...
– выдохнул Арсентий Иванович.
Только Миша смущенно топтался на месте. Это он передал в космос любительский фильм о том, как Арсентий Иванович начинает в экранном зале рабочий день. Может быть, Миша признался бы сразу, - всякая шутка имеет границы, - но он не без основания опасался, что грузный Арсентий Иванович за желвак на виске сотрет его в порошок.