А я тебя да
Шрифт:
— Вера, знаете, а давайте я вас подвезу.
Я растерялась. Повернулась к…
— Можешь звать меня Семеном.
— А разве так можно? Ну, в смысле, — я почему-то покраснела, — вы должны делать свою работу беспристрастно, а если мы продолжим общение…
— Моя беспристрастность как-то пострадает? — закончил он за меня. И вроде ровным голосом он это говорил, а мне все равно почудилась в нем насмешка. Но такая добрая, что ли?
— Типа того, — окончательно смутилась я.
— Так. Понятно. Видно, пришла пора сознаться. Я вообще-то
Я ошарашенно хлопнула глазами в попытке сообразить, к чему тогда был весь этот цирк с допросом. Он издевался, что ли? Все они?! И видно, это вопросы уж как-то слишком явно читались в моих глазах, потому что Семен поспешил объясниться:
— Прости, Вер. Я тут вообще по другим делам был, услышал, как с тобой обращаются, — крылья породистого носа Семена дрогнули, выдавая охватившую его ярость, — и не сумел отказать себе в удовольствии вмешаться.
— Так мое заявление приняли, или нет? — тупила я.
— Конечно. Старый мудак понесет наказание. Тут даже не сомневайся.
— Спасибо.
Признаться, я немного растерялась в тот момент, потому что о наказании я как раз таки и не думала. Моим единственным желанием было, чтобы от меня отстал препод, и я смогла бы спокойно учиться дальше.
— Так что, куда тебя? Вон моя машина.
— Наверное, домой. Пары я уже прогуляла… — с сожалением вздохнув, я пожала плечами и двинулась к красивому черному внедорожнику. Вообще, конечно, мама учила меня не садиться в машину к незнакомым дядечкам, но это же был… А кем он, собственно, был?
— Так вы не в полиции работаете?
— Ты. Мы ж на ты, Вер, забыла? И нет, я в других… органах.
Чтобы узнать, в каких именно, мне пришлось буквально клещами из него вытягивать информацию. Почему-то мне показалось ужасно милым, что Семен не спешил передо мной хвастать своей высокой должностью и званием. Тогда как хвастаться было чем. В тридцать два Шведов был уже майором!
— Ой, а вот здесь надо было свернуть, — огорчилась я, представив, какой ему теперь придется сделать круг до развязки. Я-то ладно, куда мне спешить? А он наверняка очень занятой человек, который и так потратил на меня вон сколько времени!
— Знаешь, я подумал, ты ведь, скорее всего, голодная? Тут неплохой ресторан.
Мои глаза нелепо округлились. Ресторан? А… зачем? То, что я могла заинтересовать такого мужчину, мне даже в голову не приходило. Его предложение было таким неожиданным! Пауза затягивалась. Чтобы не выставить себя полной дурой, я поспешно кивнула. Мазнула взглядом по его красивым рукам, лежащим на руле. Семен не выделывался, выискивая ракурс поудачнее, не допускал показной небрежности при вождении. Держал руль так, чтобы в случае чего иметь возможность среагировать максимально быстро, и улыбался краешком губ. Он знал, какое впечатление производит, и потому не прилагал никаких усилий, чтобы усилить это.
— Так что, Вер? Поужинаешь со мной? Обещаю, что не буду заказывать суп из акульих плавников.
Меня
Я обреченно уставилась на себя в боковое зеркало. Как я и думала, за прошедшее время ситуация никак не поменялась — и красивее я не стала.
— А обычно ты только акулами и питаешься, да? — выдавила из себя глупую шутку. В ответ Семен зыркнул на меня так… хищно и с усмешкой кивнул:
— Можно и так сказать.
Мне показалось, что он говорил про акул несколько иного рода. И это ужасно меня смутило.
— Ненавижу Спилберга!
— Эм… — протянул Семен, немного сбитый с толку тем, как быстро я перешла от обсуждения меню к проклятьям в адрес знаменитого режиссера.
— Это благодаря его фильмам за акулами закрепилась слава убийц. А между тем, представь себе, от коров по всему миру людей погибает гораздо больше.
— От коров?
— Вот именно.
— Что ж… Предлагаю им отомстить, здесь отличные стейки из новозеландской говядины.
Семен кивнул на вывеску ресторана, у которого мы как раз остановились. Я в ужасе проследила за его взглядом — место было таким пафосным, что я в своем скромном наряде с китайки однозначно пришлась бы там совершенно не к месту. С другой стороны, мой спутник, наверное, знал, что делал, приглашая меня сюда. А самой мне до того хотелось еще хоть немного побыть в его обществе, что я, напрочь задушив в себе страх, решительно вложила пальцы в его горячую сухую ладонь.
— Вспоминаешь день нашего знакомства? — вернул меня в реальность голос Шведова. Я поежилась — весна весной, но ветерок был еще довольно прохладным.
— Нет, — усмехнулась я, хотя Семен, как всегда, без проблем проник в мою голову. — Гадаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы я тогда не стала ерепениться и легла под Бутанова.
Лицо Шведова исказилось второй раз за этот день. Просто небывалый успех. Я могла гордиться своими достижениями в дисциплине «приложи-его-посильней». Но почему-то прямо сейчас я ничего, кроме горечи, не ощущала. И била Шведова скорей по привычке, въевшейся в подсознание, чем из реального желания причинить ему боль. Интересно, что он будет вспоминать, если я проиграю в борьбе за жизнь? Наши скандалы? Мои срывы? Или все-таки те счастливые годы, когда я еще верила, что мы рождены друг для друга?
— Кстати, забыл сказать. Я тут с Вершининым договорился насчет яхты. Как ты смотришь на то, чтобы выйти в море на выходных? — сделав вид, что меня не услышал, поинтересовался Семен ровным голосом. Я оживилась. И подумав, что потом у меня, может, уже и не будет такой возможности, отчаянно закивала:
— И друзей позвать!
— Вообще-то я хотел побыть с тобой вдвоем, но если ты хочешь друзей…
— Да. Хочу.
— Тогда приглашай. Мы давно никуда не выбирались семьей.