А.
Шрифт:
– В каждой шутке только доля шутки, – поспешил пояснить депутат, – вы почти угадали, Владимир. Я уже выдвигал инициативу по введению дифференцированной шкалы налогообложения. Я выступаю за введение налога на сверхдоходы и на сверхприбыль. Я убежден, что вырученные таким образом денежные средства будут способны улучшить уровень жизни россиян!
– Вадим Дмитриевич, сегодня вы говорите о налоге на сверхприбыль, а завтра я не удивлюсь, если услышу у вас про «землю – крестьянам и фабрики – рабочим», – язвительно отозвался седовласый участник передачи.
– Правильно. А власть – советам, – не растерялся Снегирев, вновь вызвав своим заявлением
– Вадим Дмитриевич, для реализации ваших «задумок» нужны триллионы, и вы теперь открытым текстом, цитируя большевистские лозунги, призываете изымать эти деньги у олигархов! – возмущенно воскликнул седовласый.
– У буржуазии, – посмеиваясь, уточнил ведущий и тут же выпалил, – мы уходим на рекламу, но когда вернемся, будет еще жарче! Не переключайте!
А на экране уже поплыла пачка майонеза.
– Удивительно, что олигарх дружит с депутатом, от которого исходит инициатива ввести налог на сверхдоходы, – усмехнулась Ксюша, – может быть, ты перепутал, и в гостях у Арнольда будет другой парламентарий?
– Нет, я уверен, что это именно он. Дядя сказал, что его друг толстый, – отозвался Емеля, – но, пожалуйста, давай не будем смотреть дальше. Меня эти пять минут страшно утомили.
Супруги переключили телевизор на свой любимый канал о природе и пили чай под миролюбивый рассказ о китайских журавлях.
На следующий день, столкнувшись с дядей в столовой, Емельян снова свел разговор к предстоящему мероприятию.
– Скажите, а кто еще в числе приглашенных? Наверное, будет ваш приемный сын, про которого вы мне рассказывали? – желая показать, как внимательно он слушал в баре Арнольда, спросил Щукин.
– Приемный сын? Разве я тебе не сказал, что мы с ним в ссоре? Нет, его не будет, – отозвался помрачневший Абаджваклия.
– Нет, про ссору я ничего не знал… – извиняющимся тоном пробормотал Емельян.
– Будут двое моих лучших друзей с семьями. Во-первых, депутат Снегирев. Его супруга Адель возглавляет очень крупный благотворительный фонд, – рассказывал Абаджваклия, когда они устроились за столиком. Щукин заметил, что олигарх на этот раз взял диетический бульон и отварное рыбное филе.
– Готовитесь к празднованию нового года? – не удержался от комментария Емельян, кивнув на тарелку Абаджваклии. Арнольд недовольно скривил рот.
– Нет. Я себя плохо чувствую, – невесело отозвался нефтяник, и Емельян тут же пожалел своей неудачной шутке.
– Простите… – смущенно сказал он.
– Забей, – Арнольд не выглядел обиженным, он вернулся к теме нового года, – а второй мой друг – Рошен. Мы с ним в школе вместе учились. Представляешь, я его уже двадцать лет зову в «Нефтьпром». Нет, не идет, зараза. Ему, видишь ли, в Сухуме спокойнее пекарню держать. Но я его за это очень уважаю.
– А этот Рошен – не олигарх?
– Ха! Тебе только олигархов подавай! Да булочник он обычный! – ответил Арнольд, вытаскивая из кармана блистер с таблетками. Емельян не успел разглядеть название, Абаджваклия быстро выдавил на ладонь две таблетки, запил их водой и принялся есть рыбное филе, – так что, дорогой мой, мы будем практически в интимной обстановке, человек десять или двенадцать, около того.
Емельян
В последний день уходящего года супруги надели вечерние наряды, упаковали портрет в крафтовую бумагу и сели в приехавший за ними автомобиль, который помчал их к причалу. Кое-где воды Москвы-реки были скованны льдом, однако столичные судоходные компании предлагали круизы на комфортабельных яхтах и теплоходах. Один из таких кораблей и был зарезервирован Арнольдом для новогодней вечеринки. Автомобиль высадил пару у причала и быстро уехал, а молодые супруги растерянно осмотрелись по сторонам, пытаясь понять, куда им идти.
– Вот будет весело, если твой дядя нас разыграл! Мы тут померзнем с полчаса, а он нас вовсе и не ждет ни в одном из кораблей, – усмехнулась Ксюша.
– Он себе никогда этого не простит, ведь в этом случае он лишится нашего чудесного подарка, – с улыбкой отозвался Емельян.
В этот момент к причалу подъехала машина, из которой доносилась громкая музыка. Это был очень представительный белый джип, который припарковался буквально в нескольких шагах от них. Из джипа элегантно выпорхнула очень красивая ухоженная женщина средних лет в белом норковом манто, Емельян невольно залюбовался ею. Бывают женщины, которые только одним своим появлением способны взволновать любого мужчину. Со стороны водительского сидения появился ее упитанный спутник, и Емельян ощутил легкое разочарование. Глядя на эту пару, художник с неудовольствием подумал, что такая красавица с этим толстяком наверняка исключительно ради денег. Наверное, тоже заказали себе яхту на новый год, а может быть, у них даже собственный теплоходик. Еще через мгновение из машины на улицу выскочили трое детей: девочка лет четырнадцати и два мальчика десяти-двенадцати лет. И, разумеется, дети тоже были разодеты как маленькие цесаревичи.
Ксюша отвернулась и смотрела на реку, по которой в блеске огней плыла яхта со стеклянными стенами, внутри, похоже, уже начали провожать уходящий год. А Емельян все не мог оторвать глаз от красавицы в белоснежной шубке. «Вот это женщина, – подумал он. – Повезло же толстяку! И почему-то мне кажется, что я его где-то уже видел… Ах, какая женщина!». Ее плотный спутник по телефону распорядился, чтобы помощник подъехал забрать машину, а затем обратился к красавице: «Что-то я не могу понять, в каком корабле Арнольд».