A.D. 999
Шрифт:
— Хвала Господу, — выдохнул Элвин.
Словно невидимые могучие руки развели черные воды океана, положив четкую, ровную дорогу по усеянному камнями и мусором дну. И эта дорога вела прямо к острову, известному как Лампада Веры.
Элвин замер, пораженный свершившимся у него на глазах чудом. Ему всегда казалось, что именно такое зрелище наполняло Моисея пьянящим ощущением власти. Впрочем, у него ничего подобного и не возникало. Чудо сотворил Бог, а он, ничтожный монах, был всего лишь инструментом, как и посох.
— Элвин, идем.
Кеннаг, как всегда практичная,
Зверь прыгнул вперед. Издалека донесся рев морского змея, еще одного из детей Локи. Но теперь Элвин уже не сомневался в намерениях недавнего врага. Он верил в своего Бога и был убежден, что посох Аарона не совершил бы никакого чуда, если бы Господь не одобрил союза с Локи.
Дно было скользким, и несколько раз, когда лапы чудовищного волка не находили надежной опоры, седоки оказывались в трудном положении. Но все же никто не упал. Расстояние в несколько миль волк преодолел за считанные мгновения.
Внезапно Фенрир остановился, и сидевшие на нем Элвин, Кеннаг, Рататоск и Ровена с трудом удержались на его спине. Элвин встревожено вскинул голову и…
Слова застыли в горле.
Прямо перед ними, возвышаясь даже над головой волка, выросла бурлящая, кипящая стена воды. Она поднималась, грозная, сердитая, устрашающая, готовая вот-вот обрушиться на отважных путешественников.
— Не понимаю, — пробормотала Кеннаг. — Посох… почему он не помог?
Элвин покачал головой. Какое-то мгновение он просто таращился на гигантский вал, стараясь не поддаться страху. Может быть, требуется еще одно прикосновение посоха? Все молчали. Наконец Элвин сполз с Фенрира. Ноги погрузились в грязь, и когда он попытался вытащить их, она поддалась неохотно, выражая недовольство противным чавканьем. Шепча слова молитвы, Элвин сделал с десяток шагов вперед и ткнул посохом во вставший на пути барьер.
Ошибка. Что-то, таившееся внутри вала, ухватило посох и потянуло на себя.
— Помогите! — крикнул Элвин.
И тут же чьи-то сильные руки обхватили его сзади. Он вспомнил, что Бран был при жизни кузнецом. Кеннаг тоже тащила его назад.
— Это что-то неестественное! — крикнул Локи. — Оно и моим приказам не подчиняется!
Тот, кто командовал стеной воды, был намного сильнее трех простых смертных. Элвин поскользнулся, увлекаемый вперед неодолимой тягой. В нос ему било зловоние грязи и гниющих растений. Он отвернулся, испугавшись, что сейчас упадет и отвратительная жижа забьет рот и ноздри.
— Отпусти посох! — пискнула Ровена, наполовину утонувшая в грязи.
Но он не мог этого сделать. Посох был одним из двух даров Михаила. О нем нужно заботиться, его надо ценить и оберегать. Нельзя отбросить посох Аарона так, будто это всего лишь обычная палка.
Бурлящая стена приближалась. Элвин уже видел в ней каких-то странных, гротескных существ, совсем непохожих на привычных рыб. Чудовищные уродцы кружились и танцевали, то появляясь, то исчезая, но и одного взгляда на них — хватило, чтобы монаха
И все же Элвин держался. Грудь ему сдавливали руки Локи. Еще немного, и его бы разорвало пополам.
Внезапно резкая, острая боль пронзила руку, и Элвин невольно разжал пальцы. Посох дернулся, обжигая ладонь, и исчез в кипящем водовороте.
Ровена! Это она укусила его, заставив выпустить драгоценный посох. Но злиться на кошку было некогда. Элвин едва успел выпрямиться, как тот, кто сдерживал грозный вал, освободил стихию.
ГЛАВА 24
Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.
Стена падала мучительно медленно. Словно из тумана до Элвина доносились вопли Кеннаг и крики Локи. Он не мог сдвинуться с места. Не мог пошевелиться. Будто приросший ко дну, он стоял и смотрел на мрачные воды с обитавшими в них жуткими тварями. Сейчас все это обрушится и…
Что-то ударило его в бок, и Элвин упал. Тьма низверглась на него, лишив на мгновение возможности дышать. Смерть оказалась вовсе не такой, как он мог бы ее представить. Хотя легким катастрофически не хватало воздуха, ему было сухо, а под ним ощущалось нечто твердое, мягкое и прочное. Юношу никуда не тянуло, вода не стремилась внутрь его тела.
Странная поверхность под ним шевельнулась, и Элвин перекатился на правый бок. Рядом слышались мяуканье, стоны и вздохи. Но ведь все утонули?
Его окружала непроглядная тьма. Земля снова заворочалась, и Элвина отбросило в другую сторону. Он ударился обо что-то головой. Обо что-то твердое, большое и гладкое.
Легкие вдохнули наконец воздух. Монах потер ладонью раскалывающуюся от боли голову, нащупав уже начавшую расти шишку. Похоже, он все-таки не утонул. Но тогда что же случилось?
Слева от него, совсем близко, тьма расступилась, дав место свету. Локи! Это же его фокусы! Присмотревшись, Элвин увидел, что камень, о который он ударился, был не чем иным, как громадным зубом, а странная перекатывающаяся поверхность — скользким черным языком.
— Не бойся, — сказал Локи, заметив, что Элвин уже набрал воздуху, чтобы закричать. — Нас спас Ёрмунганд, мой сын!
Бог подошел к приоткрывшемуся отверстию и выглянул наружу. Кеннаг, Ровена и Рататоск присоединились к нему.
Элвин почувствовал, что его бьет дрожь. Он находился во рту громадного морского змея! И все же это лучше, чем утонуть и быть унесенным в безбрежный океан. Вот уж верно, что пути Господни неисповедимы. Куда они приведут его в этот последний день существования мира?
Монах медленно подполз к своим спутникам, стараясь не обращать внимания на то, что под ним влажный, скользкий и холодный язык монстра. Помимо прочего, Ёрмунганд захватил ртом и немало камней и ила. Времени деликатничать не было, и змей просто разинул пасть, втянув не только пять живых существ, но и попавший мусор.