А.Д.А.М.

Хоффман Рита

Стекло медленно поползло вниз, являя миру самодовольную ухмылку офицера Гнилого Яблока.

— Торопишься? — осведомился он.

— Видимо, уже нет. — в голове заиграла самая тоскливая из знакомых мелодий, не предвещающая ничего хорошего.

— Понятливый. — полицейский будто издевался. — Садись, поедем в участок.

— За что? — он тянул время осознанно, чтобы отсрочить приступ паники.

— Я позвонил твоему отцу. Узнал кое-что интересное. Давай, садись, мы ведь и силу применить можем.

Задняя

дверь открылась, он залез в прокуренный салон, всем своим видом демонстрируя недовольство. Отца нашли! Какого черта? Они ведь ищут Эша, а не пытаются вернуть потерянное чадо домой. Интересно, что он сказал им? «У меня только два сына»? «Впервые о нем слышу»?

— Как тебе там, удобно? — в голосе Змея он услышал насмешку.

Конечно, удобно, ему ли не знать! Отгороженная пуленепробиваемым стеклом от водителя, задняя часть патрульной машины похожа на передвижную тюрьму, клетку, в которой держат особо опасных животных, рыщущих по ночам по трущобам в поисках заблудших детей, которых можно сожрать.

— Я подумал, что в базе ошибка, — Яблоко снова заговорил, — тогда, в первую нашу встречу. Так скатиться — это надо постараться, малыш.

— Я очень упорный. — ответил он и инстинктивно закрылся, сложив руки на груди.

— Связался не с той компанией, да? — коп пропустил его слова мимо ушей.

— Вы же сами все знаете, если смотрели мое личное дело. — ответил он.

— Хотелось бы услышать эту историю из первых уст, так сказать. — Змей посмотрел на него через плечо. — Девчонка тебя просто использовала, это же дураку ясно.

— Я — дурак. — огрызнулся он.

— Глядя на то, где ты оказался, охотно верю. — офицер Эдди рассмеялся и тут же разразился надрывным кашлем. — Скотство…

— Так что? Что она пообещала тебе в обмен на кредиты? — не успокаивался Змей. — Она занималась проституцией?

— Боже, нет! — возмущение внутри росло и создавало давление, из-за которого голос стал похож на визг свиньи.

— А у нас есть информация о том, что занималась. — сказал Змей. — Об этом она тебе не рассказывала, верно?

— К чему это все? — он не выдержал. — Чего вы добиваетесь?

— Как любой сыщик, я люблю правду. — губы азиата растянулись в змеиной ухмылке. — Все должны знать правду.

— Обойдусь. — он отвернулся и попытался сосредоточиться на пролетающих мимо огнях.

— Брат начал продавать ее, когда Чане было одиннадцать. — каждое слово Змея вонзалось в мозг раскаленной иглой. — И употреблять она начала в том же возрасте. Первый привод в двенадцать лет. Скажу честно, брат ее был редким ублюдком.

— Почему вы не посадили его? — его нарочно втягивают в неприятный разговор, и он ведется на провокацию, как идиот. — Разве полиция не должна защищать детей?

— Ее забирали в приют трижды, она сбегала. Такая порода. — пожал плечами Эдди.

— Она не собака. — руки сами собой

сжались в кулаки.

— От осинки не родятся апельсинки. — Змей будто наслаждался его злостью. — Брат точно был похож на дикого пса.

— Она из-за вас умерла. Из-за вас в том числе. Вы не смогли защитить ребенка от человека, который испортил ей жизнь!

Все, плотину прорвало. Слезы навернулись на глаза, в носу щиплет, ноги трясутся так, что он вряд ли сможет встать.

— А она испортила жизнь тебе. — заметил Эдди. — Ты мог подняться до семидесяти, легко, у тебя были перспективы, целый мир у ног, а ты променял все это на безродную наркоманку.

— Отец заплатил вам? — выпалил он. — Чего он хочет? Он сам выставил меня из дома, а теперь что? Решил добить? Конечно, ему было бы намного проще, если бы я сдох от голода в первый год после того, как оказался в Двенадцатом. Уже вижу его скорбное лицо, когда он сообщает всем, что его старший сын трагически скончался и освободил, наконец, все семью от своего досадного влияния!

— Ты о нем слишком плохого мнения. — спокойствию Змея он мог только позавидовать. — Александр Бельтран не платил нам и о тебе ничего плохо не сказал. Думаю, он переживает о том, что между вами произошло. Предлагал даже вмешаться, если у тебя возникли проблемы.

— Что за чушь. — он едва не расхохотался. — Он — тиран и козел, который довел мою мать до невроза, а вы говорите, что он согласен пожертвовать репутацией, явившись в Двенадцатый? Вы точно звонили моему отцу?

— Все совершают ошибки, малыш. — примирительно произнес офицер Эдди. — Сколько лет прошло? Он раскаялся.

— Чушь. — повторил Зисс. — Такие, как он, не раскаиваются.

Машина остановилась напротив двухэтажного серого здания, окруженного мрачным бетонным забором. Дверь автоматически открылась, он почти вывалился из салона и с жадностью вдохнул свежий воздух. Не понятно, от чего его тошнит больше, — от сигаретного дыма, тряски или разговоров об отце.

Внутри участок такой же серый и убогий, как и снаружи. Плитка на полу потрескалась, в трещины забилась многолетняя грязь. Голосовой интерфейс каждую минуту оповещает полицию о вызовах, патрульные встают из-за столов и идут к выходу, неторопливо, будто жизни людей от них совершенно не зависят.

— Заходи. — Змей открыл перед ним дверь в комнату для допросов.

Он сел на металлический стул и наблюдал, как Эдди с напарником решают, кто останется здесь, а кто будет наблюдать за происходящим через зеркальное стекло. Разговор о Чане вывел его из себя, поэтому сотрудничать с ними он не собирается. Пусть сами ищут Эша, хрен он им расскажет о том, что узнал от Ньютона!

— Окей, значит, останусь я. — кивнул Змей. — Тебе повезло, парень, Эдди — настоящий зверь в допросах.

— Ага, не сомневаюсь. — ответил он.