А

Маранин Игорь Юрьевич

не знает, как себя вести…

...Но среди ангелов успешных

во все последние века

трудолюбивый дворник грешный

один лишь чистит облака.

Лениво падают снежинки.

И, стоя в свете фонарей,

я слышу, как его ботинки

скрипят над головой моей.

(2010)

НЕЛЮБИМЫЙ СЫН НЕДЕЛИ

Я – Понедельник, нелюбимый сын Недели.

Скажу

вам, люди, напрямую без прикрас:

как вы нытьём своим за утро надоели!

И хоть бы кто-то улыбнулся мне из вас...

Пусть я безделием и ленью не отмечен,

зато как старый конь не порчу борозды.

Но хоть бы кто-нибудь сказал при личной встрече:

– Какая радость!

– Здравствуй, милый!

– Вот и ты!

Неблагодарные не помнят про заботу,

а я ведь каждого из них наверняка

когда-то принял в понедельник на работу

и регулярно начинал им отпуска.

Себя спросили бы они по старой дружбе,

недосыпание с похмельем не кляня:

с какого дня они повышены по службе?

Ведь большинство из них повышено с меня!

Да что работа, отпуска или карьера!

Всё это мелочь, мишура... И в нужный час

кто на судьбу ругался матерно и скверно –

тот начинал с меня жить заново не раз.

Так отчего когда закат впадает в детство,

рисуя длинную за каждой вещью тень,

мне люди в спину выдыхают:

– Наконец-то

прошёл, закончился тяжёлый этот день...

(2013)

НЕТ НОТ

Который день молчит в углу рояль.

Нет нот.

Пустая тишина,

котом свернувшись у окна,

чего-то ждет,

вылизывая даль.

Рассвета пыль с плывущих облаков,

снег с ног

прохожих за окном

и клавиш робкую игру

в немом кино

из улетевших снов.

Сухие пальцы держат нотный лист.

Был бал.

Состарилась душа.

И звуки прошлого кроша

в пустой бокал,

пьянеет пианист

На вылизанной шерсти тишины

нот нет.

Лишь память о былом.

В бокале музыка со льдом

и лунный свет

невыпитой весны.

(2008)

НИЧЕГОНЕВРЕМЕНЬЕ

Рек судьбы течения

принесут напастия:

ничегоневременье,

ничегоневластие.

Тихое безмолвие,

легкое присутствие:

ничегонесловие,

ничегонечувствие.

Для врага раздолие

воевать без выстрела:

ничегоневолие,

ничегонемыслие.

Пыль

да бездорожие,

полное безветрие:

ничегонебожие,

ничегоневерие...

(2010)

НОГА СУДЬБЫ

Это, вы знаете, очень и очень странно.

Это, вы знаете, просто удар под дых.

В век двадцать первый

Россию покинули тараканы,

бросили, твари продажные, нас доживать одних.

Видно, однажды решили в глубокой тайне

и, поплевав на лапы, оставив за дверью грусть,

в полночь собрались, сволочи,

и молча как англичане,

не попрощавшись, покинули

скопом святую Русь.

Это, товарищи, странно и неприлично.

Это, товарищи, фига со всех сторон.

Ведь люди теперь пугаются:

кабы чего не вышло!

Родина без тараканов – эдакий оксюморон.

Видно, почуяли, гады: чудит природа.

И, не сказав ни слова, толпой за кордон в бега.

Все тараканы отныне и присно – враги народа.

Всех их догонит мозолистым тапком

судьбы нога!

(2011)

НОЧНАЯ ТИШИНА

Ночная тишина. Устав от танцев,

ты нитку амулета оборви.

На расстоянии из шёпота и пальцев

бессильны обереги от любви.

Предутренний туман над светофором.

Квартиры дверь, приоткрывая щель,

провалится вдруг тёмным коридором

в чужую незнакомую постель.

На простынях проулков междумирья

так просто позабыть скупой удел

и целовать невыросшие крылья

на перекрестке двух случайных тел.

И пить вино из губ – не из бокала,

не отрываясь от Земли – лететь,

и чувствовать, как плавится металла –

души твоей – огрубленная твердь.

Как соло, превращаясь в звуки микста,

смеётся над несбыточной мечтой,

и неизбежно пальцы пианиста

коснутся клавиш утренних с зарей.

В метро на бесконечном перегоне

рассыпется, растает яркий свет.

Ты вновь одна, и на твоей ладони

овалом потемневшим

амулет.

(2009)

О

О БУДУЩЕМ МЕЧТАЯ СЛАДКО

О будущем мечтая сладко,

мы всё же чувствуем нутром,

что будет жесткою посадка

на старенький аэродром.

Начальник паспорта отметит.