Аберрация
Шрифт:
Кирилл настоял на том, чтобы оба добровольца взяли для связи всеволновые рации с автоматической плавающей подстройкой.
— Конечно, надеяться на какую-либо устойчивую связь наивно, но это все же лучше, чем ничего, — сказал он, и на этот раз Роулинг с ним согласился.
— Вы хоть представляете себе, чем опасна зона нестабильной метрики?
— Теоретически, — ухмыльнулся американец.
Береснев только рукой махнул и отвернулся к оперативному пульту. Роулинг перехватил поудобнее «трубу» трансмутатора и решительно направился
Первый же эффект проявился сразу при входе в зону. Едва Роулинг шагнул во «мглу», как стал… двухмерным! Береснев с ужасом увидел, как мощная высокая фигура американца вмиг превратилась в свое жалкое картонное подобие. При этом Роулинг не умер, а продолжал двигаться, не испытывая никаких видимых неудобств.
— Фрэнк! — с хрипом выдавил Кирилл в микрофон. — Остановись!.. — Он не заметил, что от волнения перешел на «ты».
— В чем дело? — раздался из динамика сверхнизкий рык. — Чего ты верещишь, как заяц?
— Ты стал плоским, Фрэнк, — так же сипло сообщил Береснев. — Из тебя будто выдернули толщину!
— Вот дерьмо! — Роулинг замер, повернувшись назад вполоборота. Ван Дамм, слышавший их диалог, тоже остановился на самой границе зоны. — Между прочим, — продолжил американец, — вы все выглядите ничуть не лучше. Словно на старую фотографию смотрю.
— Еще не поздно вернуться и все обдумать, — безо всякой надежды предложил Кирилл.
— Нет! У нас не будет второго шанса, дружище. — Роулинг через силу улыбнулся и тут же рыкнул: — Пошевеливайся, напарник!
Ван Дамм очнулся и шагнул внутрь зоны. Для Береснева он также превратился в плоскомерную картинку, но Кирилл теперь постарался не обращать на эффект внимания. Тем более что оба добровольца через несколько шагов вообще исчезли из вида. Связь продержалась чуть дольше, но спустя пару минут пропала и она.
У Кирилла болезненно сжалось сердце от кошмарного предчувствия надвигающейся необратимой катастрофы, но он теперь уже ничего не мог. Разве что броситься вслед за ушедшими товарищами. Но и этого делать было нельзя, потому что должен был остаться хоть кто-то, кто сможет впоследствии рассказать остальным, что произошло.
«Зеленая мгла» на деле оказалась не такой уж плотной. Видимость в ней составляла шагов десять — двенадцать, по оценке Роулинга. Однако действительность быстро доказала ему обратное, когда американец, сделав один шаг в сторону едва проступающей из «мглы» колонны стабилизирующего контура «Хроноса», внезапно ударился об нее всем телом так, что с трудом удержался на ногах. Опомнившись, Роулинг тут же повернулся к Ван Дамму и с изумлением увидел, что до голландца теперь не меньше трех метров.
— Стой на месте! — заорал Роулинг, заметив, что напарник собрался шагнуть к нему.
Ван Дамм все же сделал шаг чисто автоматически, а может, и не услышал крика американца, но эффект от такого простого движения
Однако чужое оружие упорно не желало подчиняться человеку. Вместо выстрела трансмутатор неожиданно создал перед американцем двухметровое «окно», сияющее по контуру ослепительно-синим светом. Роулингу показалось, что в темной глубине провала движется что-то огромное и смертельно опасное, и движется сюда, к нему. Непроизвольно дернувшись назад, американец одновременно нажал на какие-то выступы сбоку «трубы», и жуткий портал свернулся в сияющую нить с гулким «бомм!», сотрясшим тяжелой вибрацией каждую клеточку тела человека.
Нить пропала, и тут же на плечо Роулинга легла чья-то рука. Нервы американца не выдержали, и он, дико заорав, саданул трансмутатором назад, будто прикладом винтовки. В ответ раздалась отборная голландская брань, и, обернувшись, мокрый от страха Роулинг встретился нос к носу с разъяренным Ван Даммом. Броня боекомплекта уберегла голландца от серьезной травмы, однако удар все же был силен.
— Какого дьявола?! — прошипел Ван Дамм, держась обеими руками за живот и пытаясь вдохнуть.
— Извини, напарник, — буркнул Роулинг, отводя глаза и опуская трансмутатор стволом вниз. — Нервы ни к черту! А тут еще эти эффекты, чтоб их!..
— Кстати об эффектах, — голландец окончательно очухался и снова начал проявлять интерес к окружающему. — Что, по-вашему, мы наблюдаем?
— Ты о расстояниях или о той штуковине? — кивнул Роулинг на «паука».
Ван Дамм оглянулся, увидел жуткую конструкцию и заметно побледнел.
— Он… она… живая?!
— К счастью, нет. Но я, кажется, понял суть происходящего. Мы находимся в зоне реципрокции — максимального взаимовлияния физических объектов.
— Я понял, — кивнул голландец. — Это когда любое изменение физических параметров и пространственного расположения одного тела вызывает максимально допустимые на данный момент изменения остальных, находящихся в зоне влияния.
— Молодец, быстро схватываешь! — оскалился Роулинг. — И какой отсюда вывод?
— Можно попробовать нащупать алгоритм реципрокных отношений в данном объеме…
— Можно. Но на это у нас уйдет уйма времени, а его-то как раз и нет! Я предлагаю более простой выход: двигаться и вообще любые действия совершать только синхронно. Иначе мы с тобой можем больше не встретиться, как сейчас.
Ван Дамм помедлил, подергал себя за длинный нос и кивнул:
— Действуем вместе. Вы — ведущий, я — ведомый.