Ад во мне
Шрифт:
– Да здравствует наша академия, место, где еще случаются чудеса!
Все дружно посмотрели в мою сторону. Убью это трепло!
– Что, уже все знают? – недовольно буркнул я, угрожающе покосившись на куратора.
– Слушай, а как это было? Жить неполноценным?
Я угрюмо зыркнул на беловолосого рогатого красавчика с прозрачными голубыми глазами и синей татуировкой на лице и руках.
– Нормально жилось. От девушек отбоя не было. Даже Азазира хотела
– Так рано еще, – ответил мне Геракл. – До десяти вечера вход в питейные заведения женщинам запрещен.
– Это с какого такого перепугу?
– А вот с этого, – и татуированный, со странной кличкой Мамочка, махнул в сторону загороженного толстыми канатами ринга. – Сейчас бесы на бои одержимых выставят. Потом явятся экзорцисты. Потом мы с ними подеремся, пока трупы уберут, как раз и десять вечера наступит. Тогда девушек и запустят. А пока давайте выпьем!
И мы выпили, и еще раз выпили, и еще, и когда на ринг выскочил смуглый мужик в набедренной повязке, я был как раз разогрет до нужной кондиции.
– Ставки! Делаем ставки! – вопил Мамочка, размахивая доской с именами участников. – На Везунчика – три к пяти! На Ледяного Отморозка один к семи!
– Вал, кто этот смуглый? – Мой палец вытянулся в сторону ринга.
– Везунчик! Троих экзорцистов ухандохал! – возбужденно орал Вал, суя Мамочке свою «пластиковую карточку». – Пять на Везунчика!
– Тогда десять на Ледяного Отморозка!
Я с азартом прижал свою «дырку» к «дырке» Мамочки. Змейка, до сих пор мирно дремлющая в моей шевелюре, подняла голову и пьяным голосом прошипела: «Тебе это не напоминает половой акт?» Еще как напоминает, причем в какой-то извращенной форме. Я тихонько заржал, решив, что это мои собственные мысли. Тем временем на ринге появился мой боец. Стеклянный взгляд словно анализировал одновременно действия всех окружающих, хладнокровная улыбка, расслабленные руки. Его сопровождали три девицы: блондинка, брюнетка и русая. У брюнетки на кожаной куртке была вышита волчица.
– Бой! – заорал рефери – маленький вертлявый бес с пятачком вместо носа и черными косичками у висков.
В кабаке поднялся невообразимый шум. Все вопили, размахивали руками, давали советы одержимым, пинали ногами соседей, в углу даже образовалась небольшая потасовка. Короче, веселились как могли. Тем временем Везунчик заорал, заколотил в воздухе кулаками и бросился на Отморозка. Тот, словно в танцевальном па, пируэтом ушел с линии нападения. Маленький дикарь, громко визжа, повторил атаку, Отморозок вновь ускользнул. Короче, через три минуты я осип, а эти двое все еще гонялись друг за другом по рингу, пуская пузыри и тупо хихикая. Мне это надоело. Я обвел взглядом пол вокруг себя и увидел одиноко стоящий добротно сколоченный табурет. То, что доктор прописал! Недолго думая, ухватил табурет за одну ножку и, расталкивая орущих демонов, пробился к рингу. Нырнуть под канаты и двинуть по башке одному и второму бойцу было делом пары секунд. Везунчик свалился сразу, а Ледяной Отморозок устоял! «Теряешь квалификацию, Вася», – слегка заикаясь, прошипела
– Эй, судью на мыло! – вспомнился мне последний футбольный матч, на котором мы с друзьями присутствовали. – Если он немедленно не объявит победителя!
Мелкий бес, высунувшийся из головы поверженного Везунчика, покрутил пальцем у виска, выразительно глядя в мою сторону, открыл рот в желании высказать претензию, но, увидев табурет в моих руках, решил промолчать и шустро юркнул обратно. В этом мире слова могли быть не просто словами, поэтому недовольный рефери, бросая на меня злые взгляды, подхватил слегка осоловелого после удара табуретом Отморозка и вздернул вверх его руку!
– Правильно, мелкий! – Я пьяно потрепал беса по голове. – Заслужил второй шанс!
После этих слов вновь полез под канаты, только уже в обратную сторону – к собутыльникам. Тем временем рефери объявил вторую пару, но мне уже было неинтересно, я с довольной физиономией пробирался к нашему столику. Дружный рев парней был мне наградой. Я же поймал кураж и отрывался по полной программе. Сначала мы пропили мой выигрыш, затем орали блатные песни, которые почему-то знали все демоны нашей компании, затем Мамочка смотался в таинственное место, куда иностранцев водить категорически запрещено, и приволок какую-то супернастойку, которую мы разливали сугубо под столом. После этого таинственного напитка у меня подросли рога и очень захотелось к суккубам. Так захотелось, что пришлось просить Геракла научить меня боевой трансформации прямо здесь и сейчас.
– Вытяни вперед ладонь, – командовал инкуб. – Теперь попробуй выпустить когти.
– Это как? – прошипела змейка, потому что у меня язык после настойки слегка одеревенел.
– Представь, что тебе хочется порвать меня на куски.
– Но мне не хочется, я тебя уважаю! – слабо запротестовал я голосом змеи.
– А ты представь! – Хочу заметить, что Гера тоже был изрядно навеселе.
– Не м-могу! – пьяно сопротивлялся я.
– Ты мне надо… ик… ел!
Инкуб наклонился и поцеловал меня в губы. Взасос! Черт, теперь я понимаю, почему их бабы любят! Но когти у меня выросли моментально! Длинные, черные, твердые, с матовым блеском. Красивые. Гера стремительно рванул на потолок. Он, оказывается, тоже умеет отращивать когти, и не только на руках, между прочим.
– А теперь подумай, что все это я делаю только ради тебя! Безо всяких злых умыслов! – проворковал он, свисая с потолка вниз головой и белозубо улыбаясь. – Представь и попробуй втянуть когти обратно.
Я представил, как Геракл, глумливо усмехаясь, делится с товарищами впечатлениями о нашем интимном поцелуе, и почувствовал, как изо рта полезли клыки, а из… ну, ниже спины начал стремительно расти гибкий, словно кнут, хвост.
– Эй, ты, гомофоб бешеный! – завопил с потолка Геракл. – Я тоже мужиков терпеть не могу! Мне девушки нравятся! Мамой клянусь!
– А может, и не врет, – в задумчивости прошипела змейка. – Точно не врет. Знаешь, как у него рожу перекосило, когда он тебя лобзал?