Ад во мне
Шрифт:
На лице Вала отразилась сложнейшая смесь из жалости, недоверия и ужаса.
– А к целителям обращались?
Я истерически заржал и ржал, пока не начал икать. Вал терпеливо ждал, пока закончится моя истерика, затем серьезно сказал, положив руку мне на плечо:
– Я понимаю твою радость, друг. Можешь меня не стесняться и проявить чувства в полной мере. Даже не представляю, через сколько унижений и страданий тебе пришлось пройти с таким-то уродством. Мне стало понятно, почему Брунька показалась тебе красавицей, но теперь все позади, и ты сможешь
Бросив взгляд на искреннюю физиономию демона, я решил ничего не объяснять.
– Но как с этим ходить?
Вал смотрел, словно перед ним стоял не молодой, красивый я, а торпидный дебил, пускающий слюни.
– А как ты поступаешь в боевой трансформации? Втяни, и все.
Челюсть упала, я ее с усилием захлопнул и… ничего не сказал. А что говорить? И так показал себя абсолютным идиотом. Придется самому разбираться со своей анатомией.
– Что у меня еще в двойном количестве?
– Да, в общем-то, все как всегда. Два сердца, две печени, две ипостаси. Если найдешь свое истинное призвание – появятся дополнительные возможности. Крылья там, шипы или оружие под кожей. – Он пожал плечами. – Я вина притаранил. Ты давай, принимай ванну, и будем собираться на вечеринку в «Кварки-шкварки», а то парни без нас начнут.
С этими словами он покинул помещение, а я в легком трансе погрузился в воду. Блин, а у инкубов их пять? Надо спросить у Геракла, как он с этим живет?
Да уж, привыкать мне здесь придется ко многому, чувствую.
– Ни за что не надену на себя эти бабские воланы! – орал я, потрясая перед носом куратора чем-то бледно-сиреневого цвета с широкими рукавами, завязками вокруг запястий и кучей рюшей на груди. Только по какому-то дикому недоразумению ЭТО называлось мужской рубашкой. – Я черт! – Вал удивленно поднял брови. – Черт! А не Наташа Ростова, собирающаяся на свой первый бал!
Куратор тяжело вздохнул, пытаясь в шестой раз натянуть на меня хоть что-то из воздушно-кисейного барахла, щедро украшенного стразами, оборками и бантиками, которым был забит шкаф. Это только авторам-женщинам всегда почему-то хочется одеть своих мужественных героев в цепочки, рюшечки, оборочки, гипюры, бархат и кожаные штаны в облипку! А сами они пробовали ходить в натуральной коже, плотно облегающей тело? Да еще бегать в них, драться и скакать верхом сутки напролет?
– Ну почему, почему я не могу надеть строгий черный костюм и белую рубашку? – в шестой раз вопрошал я с надрывом в голосе.
– Потому что этот костюм предназначен для покойников! В черном у нас хоронят! И женят!
– Совсем одно и то же, – пробурчал я. – Между прочим, я иностранец, мне положено немного эксцентричности! – и потянулся к костюму. Вал ухватился за него с другой стороны.
– Да как ты не понимаешь, нельзя носить черное в повседневной жизни! Это неприлично! От тебя девушки будут шарахаться! – привел он последний железобетонный аргумент.
Слова о девушках заставили меня задуматься, но не смириться. Я начал в очередной раз перебирать рубашки, кучей вываленные на кровать. Наконец-то нашел одну более-менее удовлетворяющую
– Колготки не надену! Это не обсуждается! – Я начал рычать, как только Вал попытался всучить мне пару очень узких лосин ядовито-зеленого цвета. У меня уже давно закралось подозрение, что он просто издевается над бедным иномирным гостем. Не могут приличные демоны носить такое!
Видно, выражение моего лица отбило у него охоту к спору, потому что, побрюзжав всего-то пару минут, он согласился оставить мне джинсы при условии, что я надену украшения. В качестве обуви Вал выдал мне что-то очень похожее на мокасины и тоже расшитое камнями. Фу! Теперь пару цепей на шею, пару колец на пальцы, шипованные браслеты на запястья для антуража и солидности, как выразился мой куратор, и я был наконец-то готов к выходу «в люди».
– Сейчас заскочим ко мне домой, я переоденусь, и уже оттуда переберемся в «Кварки-шкварки», – заявил Вал, всучивая мне в руки черный тонкий овал из непонятного материала.
– Это что? – подозрительно покрутив овал перед носом, на всякий случай поинтересовался я.
– Документ, удостоверяющий твою личность, и кошелек. В народе называется «дырка». Не спрашивай почему – не знаю. Может, из-за того, что деньги из нее улетают, словно в дырку унитаза.
Ого, банковская карточка! А сколько же там денежек?
– Как ею пользоваться?
– Прикладываешь к «дырке» продавца, озвучиваешь сумму, и все. Если попадешь в чистилище, просто продемонстрируешь дежурному.
Что такое чистилище, я, кажется, догадывался.
Идя по пустым коридорам универа, я предвкушал знакомство с новым миром. Когда еще придется побывать в настоящем инферно? Однако не сложилось. Вал привел меня в огромную комнату с кучей цветных дверей. Повертел рогатой башкой и решительно направился к одной из них. Толкнул ее плечом, налег всей массой, напрягая мышцы спины, и с трудом открыл.
– Давай быстрее, долго не удержу. Далеко очень. Ныряй!
Я не заставил себя уговаривать, протиснулся в щель и сразу посторонился, пропуская птурсом влетевшего демона.
Мы оказались в плотном густом тумане, похожем на пену.
– Вот козявка! – выругался где-то сбоку Вал. – Опять небось родителям глаза замыливает!
– Вал! Вал приехал! Это кого ты козявкой назвал, пельмень недоваренный?
И на Вале с визгом повисла… наверное, девушка на вид лет пятнадцати. Туман тотчас рассеялся – и мы оказались в просторном холле, украшенном всевозможными статуями самых неожиданных форм. Как вам обдолбанный мыслитель, восседающий на перекошенном пауке и с мечтательной улыбкой отрывающий крылышки у большой мухи с женским лицом? Ну и все остальное в таком же роде.