Ад

Маринина Александра

Снова заглянула Катюша.

– Аэлла Константиновна, там посетитель пришел на консультацию. Я подумала, раз Громова отменила визит, то, может быть, вы его примете?

– А он записывался?

– Ну… – Катя смущенно замялась. – Вообще-то нет. Он в первый раз пришел, хотел только узнать, какой у нас порядок и как можно записаться к вам на прием, а я подумала… Но если нельзя – я ему так и скажу. Пусть тогда записывается и приходит в порядке общей очереди.

– Кто он такой? – строго спросила Аэлла.

Принимать

посетителя ей не хотелось. Но, с другой стороны, если он может оказаться в будущем полезным, то почему бы и нет? Время есть, с часу до двух запланирован прием Громовой, которая все равно не приедет.

– Он артист, – радостно доложила Катюша.

– Фамилия?

– Тарнович. Кирилл Тарнович.

– Не знаю такого, – отрезала Аэлла.

– Ой, ну как же, Аэлла Константиновна, недавно сериал показывали про школу актерского мастерства, он там играет. Неужели не видели?

– Я сериалы не смотрю. Ладно, приглашай.

Катя исчезла, и через несколько секунд в кабинет вошел мужчина, при одном взгляде на которого Аэлла Александриди сразу все поняла. Был красавчиком, но всю красоту пропил и прогулял. Она на своем врачебном веку повидала немало таких лиц, как мужских, так и женских. Имя посетителя ничего ей не говорило, но все-таки ей показалось, что она его видела. Наверное, в каком-нибудь дурацком фильме.

– Присаживайтесь, – сдержанно пригласила она. – Я вас слушаю.

Тарнович сел в кресло напротив нее, положил ногу на ногу и обворожительно улыбнулся. «А зубы хорошие», – машинально отметила Аэлла.

– Аэлла Константиновна, вы – врач с огромным опытом, поэтому вы вряд ли нуждаетесь в моих пояснениях. Наверняка вы сами все видите, – спокойно сказал он.

– Вижу, – усмехнулась она. – И что у вас? Брак с юной красавицей? Или главная роль в эпохальном блокбастере в Голливуде?

– Всего лишь в сериале, – от души рассмеялся Тарнович. – Знаете, такая длинная-длинная мыльная опера с надуманными страстями и примитивными интригами. Вы наверняка такое не смотрите. Но гонорар будет очень хорошим, потому что серий много, а значит, много съемочных дней. Поэтому мне обязательно нужно получить эту роль.

Аэлла встала и подошла к окну.

– Подойдите сюда, пожалуйста, я посмотрю ваше лицо при дневном свете. У нас, видите ли, электричества сегодня нет.

– Я в курсе, – кивнул Тарнович, становясь против света, чтобы ей было удобнее смотреть.

Аэлла внимательно осмотрела его лицо, проверила тургор кожи. Лет пятьдесят, решила она, в принципе он в неплохой форме, но количество выпитых бутылок и недоспанных часов делают его лет на восемь-десять старше. Мешки под глазами, глубокие носогубные складки и прочие прелести. Все это можно поправить, и будет Кирилл Тарнович как конфетка, хоть Ромео играй.

– Запустили вы себя, – заметила она,

неодобрительно качая головой.

– Знаю.

– Пьете много?

– Временами много, временами не пью совсем.

– А в последнее время как?

– Последние два года я сильно нарушал режим. Во всех смыслах.

Он собирался сказать что-то еще, но на столе Аэллы завибрировал мобильник. Это снова была Боярова.

– Я не понимаю, как и чем мне кормить больных!

– Я же вам сказала: решайте сами. У меня прием.

Она в ярости швырнула телефон.

– Черт! Не представляю, что делать! Руками, что ли, еду греть?

– Что у вас случилось? – сочувственно спросил Тарнович. – Может быть, я могу чем-то помочь?

Аэлла сама от себя не ожидала, что начнет делиться своими трудностями с малознакомым человеком, тем более с потенциальным пациентом. Но столько искреннего внимания и заботы было в его теплом взгляде, что она не устояла от соблазна. И рассказала ему все: и про неработающие кондиционеры, и про холодную кухню, и про отключенные звонки для вызова медсестры.

– Уж бог с ней, с диагностикой и со специальной аппаратурой, все равно на сегодня прием мы отменим, но у меня восемь человек лежит в стационаре, восемь послеоперационных больных, им жарко, им нужна медицинская помощь, и они хотят есть! В два часа обед, и чем их будут кормить? Мой персонал оказался совершенно беспомощным перед отсутствием электричества, они ничего не могут сами решить.

– Значит, вы решите за них, – улыбнулся Тарнович.

– Вы же видите: я тоже ничего не могу придумать! Я впервые в жизни оказалась в такой ситуации. Никогда не думала, что это так унизительно – ощущать свою полную беспомощность.

– Давайте, я вам помогу, – мягко проговорил он. – Хотите?

– Хочу, – вздохнула она. – Помогите мне, если можете.

– Позовите секретаря.

Аэлла выглянула в приемную и попросила Катюшу зайти. Та схватила блокнот и приготовилась записывать руководящие указания.

– Вас Катей зовут? – осведомился Тарнович. – Значит, так, Катя. Первое: Аэлла Константиновна просит вас немедленно обзвонить весь персонал, я имею в виду тех, кто сегодня дома, и вызвать сюда ровно столько человек, сколько нужно, чтобы в каждой палате находился медработник.

Катя недоумевающе взглянула на начальницу, но та лишь сдержанно кивнула, мол, действительно, я прошу, а этот мужчина лишь озвучивает мои просьбы и поручения.

– Записала, – сказала она. – А зачем это?

– Раз не работают звонки вызова медсестер, значит, будут сидеть живые люди и звать врачей, когда нужно. Или сестер, или санитарок. Второе: выясните, кто из работников клиники проживает в районе, не затронутом авариями. Иными словами, нужно узнать, у кого не вырубилось электричество.