Ада
Шрифт:
– Я здесь.
– Негромко отозвалась Ада.
– Кто я?
– Настойчиво повторил мальчик.
– Я.
– Ответила девочка, выходя из гущи кустов.
От неожиданности Витька подскочил на месте.
– Ада, это ты?
– Срывающимся голосом переспросил он.
– Но как? Вас же всех убили!
Ада переглотнула.
– Я..
– Ноги внезапно ослабли и она обессилено опустилась на землю. Витька подскочил к ней и бережно обхватил руками.
Девочка прижалась к нему и вдавила рот в его плечо, заглушая рвущийся из груди крик. Мальчик неловко обнял её руками и неумело принялся гладить по волосам. Постепенно Ада успокоилась
– Ты чего?
– Негромко проговорил Витька.
– Ничего.
– Сердито сказала Ада, раздосадованная своей слабостью.
Она никогда не плакала, даже когда было очень больно. Не плакала, когда Гошка столкнул в яму, где она просидела полночи, пока её не нашли встревоженные родители. Ада так никому и не рассказала о том, кто её столкнул. Витька с Сёмкой сами догадались, кто это сделал и побили Гошку.
Не плакала, когда Витька больно ударил палкой по вальцам, играя в мушкетеров. Правда сейчас боль была другая. Ту боль можно было терпеть. Больно было вначале, главное было перетерпеть, и потом становилось легче. А сейчас терпеть не получалось. Чем дальше, тем становилось больнее. И эта боль росла, не помещаясь внутри. И только от слез становилось немного легче.
– Ничего.
– Повторила Ада, тщательно вытирая остатки слез.
– Как ты здесь очутилась?
– Я убежала.
– Ада всхлипнула носом.
– Только теперь мне жить негде.
Витька почесал голову.
– Ваш дом себе Михлины забрали. Как только вы уехали, тетка Павла вместе с сыном своим, ну с тем, который приехал, замок сломали и стали ваши вещи выбрасывать. Отец прибежал, стал ругаться, а он сказал - что вы уже назад не приедете, дом теперь ничей и он конфискуется для нужд полиции и показал отцу документы.
Ада вздохнула.
– Видела я это. Прошлую ночь там ночевала.
– А Семку родители в деревню отправили, к дядьке. Ты где сейчас?
Девочка недоверчиво посмотрела на него.
– Давай я потом скажу. У тебя поесть найдется?
– Нет.
– Растерянно сказал Витька.- Но я могу принести.
– Он оглянулся на дом.
– Только не сейчас - родители больше не выпустят.
– Принеси завтра. К нашему шалашу.
– Хорошо. Я пошел, а то мать искать будет.
Витька неловко как-то обнял её и пошел в дом. Ада повернулась и отправилась назад, тем же путем, каким пришла. Ей никто не повстречался, и она благополучно добралась в свой подвал. Потом Ада долго сидела на постели, сделанной из ящиков, наблюдая за тем, как лунный лучик, проникая в щель отдушины, передвигается по полу.
Глава 7.
"..Русские в настоящее время отдали приказ о партизанской войне в нашем тылу. Эта партизанская война имеет и свои преимущества: она дает нам возможность истреблять все, что восстает против нас. О г ромное пространство нужно усмирить как можно быстрее; этого лучше всего можно добиться расстрелом ка ж дого, кто посмотрит на немца косо" .
Из
"..Фюрер приказал, чтобы бандитские территории северной Украины и серединной России были оконч а тельно и без остатка очищены от населения".
Из речи рейхсфюрера СС Гиммлера.
" У тебя нет сердца, нервов, на войне они не нужны. Уничтожь в себе жалость и сочувствие - убивай всякого русского, советского, не останавливайся, если перед тобой старик или женщина, девочка или мальчик, - убивай, этим ты спасешь себя от гибели, обеспечишь будущее своей семьи и прославишься навеки..."
Из "Памятки немецкому солдату".
Ада пришла на берег реки рано утром, пока на улицах было мало народа. Вырыла ямку в песке, дно выложила голышами, собранными у реки, и разожгла костер, так, как они делали это много раз. Когда костер прогорел, Ада закопала в золу картошку. Небольшая полянка у реки, была со всех сторон скрыта кустами, и девочка не опасалась, что её кто-нибудь сможет увидеть. Так она просидела довольно долго, пока не поднялось солнце и не стало припекать, совсем по-летнему. Картошка испеклась и прихватив горячие клубни прутиком, Ада ловко выкинула их из золы.
Только разломив первую картошку, девочка поняла, как она проголодалась и с удовольствием принялась за еду. Наевшись, она сходила на берег реки и вдоволь напилась воды. Оставшуюся картошку, Ада увязала в небольшой узелок.
Медленно тянулось время, она всё ждала и ждала, пугливо оглядываясь на каждый шорох, но Витька почему-то все не шел. Ада ещё очень долго сидела у костерка, подбрасывая небольшие веточки в догорающие угли и впитывая тепло опадающего пламени, но так никого и не дождалась. Она со вздохом поднялась и принялась забрасывать угли песком. Подхватив узелок, девочка уже проверенным путем решила добраться до дома Витьки.
Серые, мглистые улицы были все так же пустынны, только изредка топот ног патрулей всё так же нарушал тишину. Но Ада обострившимся чутьем чувствовала их приближение и успевала прятаться. Так постепенно она дошла до улицы и привычно полезла в знакомую дыру в заборе, но остановилась. Все было как-то неправильно.
Окна дома щерились выбитыми стеклами, не побрехивали привычно за забором собаки и по двору были раскиданы какие-то вещи. Что-то длинное свисало с толстой ветки старого дуба, росшего во дворе. Ада медленно приблизилась и вгляделась. Девочка почувствовала, как волосы зашевелились у нее на затылке от ужаса.
На веревке, нелепо свесив голову набок, висел дядя Ваня, отец Витьки. Он до войны работал в мастерской, вместе с отцом Ады, был членом партии. Тело монотонно раскачивалось вперед-назад и ветка дерева поскрипывала тихо и зловеще.
Девочка медленно отступила, прижимая к груди свой узелок. Внезапно Ада запнулась и ничком упала на землю. Обшаривая землю в поисках узелка, она наткнулась рукой на что-то шерстяное и увидела собаку Витьки, мертво лежащую на земле. Длинная цепь тянулась к будке. Наконец девочка нащупала свой узелок и крепко прижала его к себе. И тут она увидел, что возле стены дома, испещренной пулевыми пробоинами, лежат ещё тела. Это были Витька, его мама - тетя Люда и его две маленьких сестры.