Ада

Шиманский Роман

Солнце поднималось все выше и выше, и наступил день. Ада продолжала лежать, прикрытая грудой мусора. По дороге время от времени проходил люди, и тогда девочка замирала, практически переставая дышать. Она хорошо видела все через щели в корзине.

Один раз по дороге лениво протянулась группа солдат, взбивая сапогами до­рожную пыль. Через некоторое время они прошли назад, ведя под дулами винтовок двух мужчин и женщину. Один из мужчин, помоложе, был сильно избит и его руки связали за спиной телефонным проводом. Время от времени он оборачивался, и тогда один из конвоиров небрежно бил его прикладом.

Проходя мимо,

мужчина повернул голову, пытаясь что-то сказать, но солдаты повалили его на землю и стали неторопливо и тяжело бить сапогами. Двое других охраняли второго мужчину и женщину. Наконец один из охранявших, куривший сигарету, что-то гортанно выкрикнул и солдаты нехотя отошли. Избитый с трудом поднялся с земли, его подтолкнули дулом винтовки и группа, не торопясь, пошла дальше.

Чуть позже по дороге прошли ещё двое солдат, и один из них вел на поводке собаку. Огромная, палевого цвета овчарка, туго натягивала поводок и чутко поводила головой по сторонам, время от времени втягивая воздух. Ада закрыла глаза, как будто это могло ей помочь. Когда она наконец осмелилась посмотреть сквозь щели, солдаты с собакой были уже далеко. Так постепенно прошел день. От голода и жажды, Ада начала бредить и терять сознание. Её голова тяжело клонилась вниз и она рывком вскидывала её наверх, каждый раз пугливо замирая, когда корзина начинала качаться.

Девочку клонило в сон, хотелось есть, но тяжелее всего было без воды. Она закрывала глаза и видела перед собой ведро воды, которое можно было пить. Открывала - ничего не было. Закрывала снова и видела речку, на которую они ходили купаться и много воды. Сквозь щели накинутой на голову корзины, пробивались косые лучи яркого солнца и жалили кожу лица.

Ада терпела. Ей очень хотелось вылезти и пойти прямо по дороге, но она вспоминала резкий стук пулеметов, влажное шлепанье пуль по телам, равнодушное лицо солдата, стрелявшего из пулемета и морозный озноб пробегал по её телу.

Постепенно солнце склонилось к горизонту, напоследок щедро разбросав свои лучи и залив пронзительным светом все вокруг. Природа, казалось, наслаждалась этим подарком. Наступил вечер и сумерки окутали землю. Ада стала осторожно разгребать мусор руками, сбрасывая его со своего тела.

От долгого неподвижного лежания все тело затекло и отозвалось нестерпимой болью в руках и ногах. Платье, пропитанное чужой кровью, высохло и затвердело, натирая кожу. Наконец девочка вылезла из-под кучи мусора, скинув с головы дырявую корзину. Она попыталась встать на ноги, но они отказались её держать и Ада рухнула на четвереньки. Девочка поползла прочь от этого места, тоненько и сипло подвывая от страшной боли во всем теле, голода и жажды.

Глаза застилала мутная пелена, через которую временами прорывались смут­ные, знакомые образы. Папа, мама, братик, сестра... Все они остались лежать там, во рву, откуда она выбралась.

Ада ползла, не поднимая головы, и поэтому не заметила плетень, о который удари­лась головой. Этот удар немного отрезвил её и она, усевшись на землю, огляделась по сторонам.

Вокруг было тихо. Очень тихо. Не было слышно даже обычного лая собак - пус­того и брехливого. Лишь где-то далеко, на пределе слышимости, работал мотор, и доносились какие-то непонятные, глухие звуки.

Ада посмотрела вперед и увидела за изгородью огород. Сразу за плетнем росли по­мидорные кусты, ветви которых тяжело

оттягивали вниз спелые плоды. Не в силах оторваться от них взглядом, девочка стала рыть под забором подкоп. Рыхлая земля так и летела из-под её ладоней, закровянившихся от работы. Не обращая внимания на заболевшие руки, Ада судорожно рыла пролаз, который расширялся на глазах. Наконец он стал достаточно широк и девочка полезла головой вперед, не отрывая взгляда от плодов на ветках.

Она просунула голову, затем протиснулась телом, не чувствуя как острые плете­ния изгороди ранят тело до крови. Добравшись до куста, она схватила помидор с ветки и жадно впилась в него зубами, надкусывая слегка твердоватую, но такую восхитительно вкусную мякоть плода. Съев один, тут же потянулась за другим. Потом за третьим, но тут её рука бессильно повисла в воздухе.

Никогда, в своей ещё такой короткой жизни, Ада ничего не крала. Но то, что она делала сейчас, по-другому нельзя было назвать. Девочка села на землю и тихо, беззвучно заплакала. Слезы катились по её щекам, и она торопливо вытирала их рукавом платья. Потом, не выдержав сосущего желудок чувства голода, сорвала ещё помидор. Она понимала, что её могут увидеть и поэтому переползла чуть дальше. Потом ещё дальше. Она срывала по одному плоду с куста и ползла снова.

Здесь она внезапно опомнилась и вернулась назад. Ада снова выползла через про­лаз и стала собирать разбросанную землю, которую торопливо сталкивала в яму, засыпая дыру. Сверху она набросала сухой травы, что бы не было заметно, и поползла дальше, стараясь держаться в тени забора.

Ада не знала, куда ей идти, и поэтому просто ползла вперед, стараясь уползти по­дальше. Она ползла пока хватило сил, и наконец остановилась передохнуть, сев на землю, привалившись спиной к забору. Светила полная луна, заливая дурным светом все вокруг. Тут девочке вспомнилось место у реки, где они так часто играли, единственное, что пришло ей в голову. Осторожно она поднялась на ноги. Все тело отозвалось жуткой слабостью, но, пусть и пошатываясь, Ада могла идти. Девочка медленно побрела в ночь.

Глава 5.

"Военное командование г. Одессы доводит до сведения населения Одессы и ее окрестностей, что после террористического акта, совершенного против военного командования в день 23 октября 1941 года, были ра с стреляны: за каждого офицера или штатного чиновника германца или румына по 200 большевиков, а за каждого солдата германца и румына по 100 большевиков. Взяты заложники, которые, в случае повторения подобных а к тов, будут расстреляны совместно с их семьями.

Все мужчины еврейского происхождения в возрасте от 18 до 50 лет обязаны в течении 48 часов с мо­мента опубликования настоящего приказа явиться в городскую тюрьму (Большефонтанская дорога), имея при себе самое необходимое для существования. Их семьи обязаны доставлять им пищу в тюрьму. Неподчинившиеся этому приказу и обнаруженные после истечения указанного 48-часового срока будут расстреляны на месте.

Начальник военной полиции г.Одессы подполковник М.Никулеску."