Ада

Шиманский Роман

При виде голубей у Гошки разгорелись глаза. Птицы сидели на стропилах, с любопытством поглядывая на ребят своими блестящими, круглыми глазами.

– Давайте голубей наловим.
– Предложил Гошка, жадно посматривая на птиц.
– Можно будет их Миронычу продать, с Зачатьевской.

– Да ну, - сплюнул в пыль Семка.
– Все равно он нормальной цены не даст. В прошлый раз, когда ему пару хохлачей притащили, сказал что ворованные и вообще не хотел ничего давать.

– Ага.
– Поддержал его Витька.
– А мне их брат подарил.

Со двора послышалось тарахтение нескольких

моторов. Ребята наперебой прильнули к небольшим щелям, жадно пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.

Во дворе стояло несколько мотоциклов зеленого цвета, вокруг которых ходили люди в непривычной сероватого цвета форме, с незнакомыми автоматами через плечо. Они лениво оглядывали здание, рассматривая его сверху донизу. Внезапно один из них, что-то гортанно выкрикнул и со смехом указал на крышу. Другой махнул рукой, и тогда он поднял автомат и дал очередь по крыше.

Мальчишки врассыпную бросились от пуль, застучавших по крыше. Они пересекли чердак и выбрались через слуховое окно на крышу. С другой стороны здания торчала пожарная лестница. Никто не помнил, как они спускались с крыши и бежали прочь от райкома.

Остановились только когда добежали до речки, попадав на песок.

– Вот гады.
– Тяжело дыша, едва выговорил Семка.
– По людям стреляют.

– Ага.
– Подтвердил Витька.
– Чуть-чуть в нас не попали.

– Не-е.
– Так же отплевываясь, отрицательно помотал головой Гошка.
– Это он не по нам стрелял.

– А по кому ещё?
– Огрызнулся Семка.
– По нам и стрелял. Больше не по кому было.

– Он выше, по крыше стрелял. А не по чердаку.
– Не отступал Гошка.
– У меня дядя охотник - я знаю.

– Там, на крыше, флаг висел.
– Сказала Ада.
– Может он по нему стрелял?

– О, Ада. А ты что, совсем не испугалась?

– Нет.
– Пожала плечами девочка.
– Чего пугаться? Он же нас все равно не видел.

– Вот что, - рассудительно сказал Витька, - поднимаясь с песка и отряхивая брюки.
– Пойдемте-ка по домам. В такое время лучше быть дома.

Гошка ехидно улыбнулся.

– Что, Витенька, боишься мама беспокоиться будет?

Витя смерил Гошку спокойным взглядом своих серых глаз.

– Да, боюсь.
– Неторопливо ответил он.
– Я, в отличие от тебя, не хочу мать беспокоить. Она у меня и так болеет. Зачем я буду ей лишние хлопоты доставлять?

Витя ещё раз неторопливо оглядел всех, повернулся и направился в проулок, ведущий на улицу. За ним потянулись и все остальные.

Ада забежала домой, приплясывая от нетерпения. Ей не терпелось поделиться увиденным. Родители были дома. Даже папа, хотя он никогда так рано не приходил домой никогда.

– Что делать будет, Хаим?
– Тусклым голосом спросила мама.

Отец, сидевший за столом, тяжело поднял голову и пристальным взглядом посмотрел на мать.

– Что-нибудь придумаем, Анна, - успокаивающе сказал он.

Отец задумчиво посмотрел на маленькую Ганну, которую мама подняла на руки и тяжело вздохнул.

– Тяжело будет.
– Пожевал в задумчивости губами он.
– Ну да справимся.
– Отец горько вздохнул.

Глава 2.

Сообщение о установлении комендантского часа.

"Запрещенное время для обитателей Климовска устанавливается после 22 часов и до 6 часов утра. Кто в это время будет на улицах либо площадях без специального удостоверения, будет казнен. Сегодня были наказаны смертью - 15 лиц. Кроме того, арестовано как заложников 65 лиц. Каждый житель Климовска, кроме своей со б ственной жизни, отвечает и за безопасность немецких вооруженных сил и ставит на карту не только свою со б ственную жизнь, но и жизнь всех обитателей Климовска...

Также, лица невышедшие на работу в "общественные дворы" или трудовую обязанность (для ремонта путей и др.) будут оштрафованы в размере 50 руб., или 25 розог, а в случае саботажа - расстрел".

Полевые части немцев, не задерживаясь в городе, ушли на восток, оставив небольшой гарнизон. Какое-то время люди жили своей жизнью, постепенно привыкая к новому порядку.

Отец продолжал работать в сапожной мастерской, мать все так же принимала заказы на пошив одежды.

В бывшем райкоме теперь была военная комендатура. Ворота укрепили, забор поверху обнесли колючей проволокой, а на все окна в здании поставили решетки. Об этом рассказал Сёмка. Его отец несколько дней работал там, устанавливая решетки и натягивая колючую проволоку, ремонтируя двери, окна и сантехнику.

У ворот стояла караульная будка, днём и ночью часовой прохаживался по ярко освещенному прожектором участку земли.

Постепенно жизнь в городе стала ухудшаться. Ввели комендантский час, по улицам зашныряли полицейские патрули, устраивая облавы и арестовывая людей. Многие из них не возвращались домой. Теперь, сидя вечерами за накрытым столом и ужиная, Левитины со страхом прислушивались к звукам, доносившимся с улицы. Иногда мать тихонько плакала, сидя в углу, а отец, присев рядом, негромко успокаивал её.

Однажды отца вызвали в комендатуру и вернувшись, он сел за стол и так долго сидел, опустив голову.

– Что случилось, Хаим?
– негромко спросила мама.

Отец ответил не сразу. Подняв голову, он пристально посмотрел на маму и перевел взгляд на детей, стоявших тут же.

– Сегодня в комендатуре повесили приказ. Все евреи, независимо от возраста, должны пройти регистрацию по месту жительства и носить на одежде отличительный знак - желтую звезду. Вот размеры.
– Отец швырнул на стол какую-то бумажку.
– Запрещено посещать публичные места, парки отдыха, скверы, спортивные площадки, на рынках и в магазинах можно бывать только в течении одного определенного часа в день. Хорошо хоть работать не запретили.
– Он тяжело вздохнул.
– И ещё нужно ходить отмечаться в комендатуре, так как запрещено покидать место постоянного проживания.