Адаптация
Шрифт:
Адаптация
– А может порталом?
– Нет!
– А может, лошадей купим?
– Нет, я не люблю конину!
– Ну, тогда медведей или рысей каких-нибудь там?
– Элспер! Черт возьми, хватит ныть! Я сказал идем пешком, значит идем пешком. Это не обсуждается.
– Ну а припасы мы откуда доставать будем?
– И ты туда же, Моргенханд. Бля, мы вышли из города три часа назад!
– Но...
– Морген, ты забыл о трех вещах. Во-первых, деньги тут плачу я! Или мне объяснить основы капитализма в матерно - прикладной форме? Во-вторых, я повторюсь, хватит меня держать за идиота, ты думаешь, я не предусмотрел, как обеспечить наш поход? В-третьих, я сейчас читаю забавную вики статью о всевозможных способах казни. Там их больше трех тысяч штук. И как минимум треть из них я могу повторить в походных условиях!
– Что за статья?
– Всполошился Фауст.
– Сейчас кину ссылку в личку. Легендарный отряд приключенцев, мать вашу! Привал, а то мы никуда не дойдем.
Народ недоуменно остановился в самом центре поляны.
– Так, объясняю по порядку, для тех, кто в танке. Идем мы пешком потому, что мне охота попутешествовать. С детства любил походы. И вообще, надо. А имперская армия от нас никуда не убежит. Хотя я, на их месте, попытался бы. Что касается быта, сейчас Стив покажет фокус. Ассистирует Кошмарик. Дамы могут ехать на животных, где вы их достанете, меня не волнует. Можно, наверно, обратиться к нашим магам. Стив, жги!
Призыватель взмахнул рукой, крикнув заклинание, и в воздухе загорелась пентаграмма, плавно опускающаяся на землю. В ней через пару минут возникла трехметровая каменная горгулья, в окружении корзинок и свертков. Окинув нас взглядом, и ощутимо посерев при виде истекающего слюной Кошмарика, она начала споро обустраивать лагерь и раскладывать еду.
– Стив! А что ты ей заплатил, чтобы такого эффекта добиться? Я всегда считал, что демоны, ну, максимум, телохранителями могут быть.
– Заплатил? Ну, как сказать, заплатил... Я ей пообещал, что не буду ее отдавать Кошмарику...
– Хруст и громкий визг прервали его монолог - ...часто, если будет себя хорошо вести. Так что, если вдруг какие-то претензии и пожелания, вы не стесняйтесь. Все будет в лучшем виде.
Народ начал располагаться, а я отошел к развесистой ольхе на краю поляны и прижался спиной к теплой древесине.
Солнце клонится к закату, в лагере народ шумно обустраивается, словно на пикнике. Какой там военный поход? Детский сад на выезде. Потянуло дымом разжигаемого костра. Откуда-то с краю поляны раздалось горловое пение Фауста. Видать, что-то магичит. Я сильнее прижался к дереву, как в детстве, пытаясь запомнить рельеф коры под руками, и впитать живое тепло каждой клеточкой тела.
В какой-то момент времени я понял, что ощущение тепла разливается по всему телу, оно словно тонет в теплой воде. Перед глазами замельтешили разноцветные всполохи и восприятие изменилось.
Что такое быть лесом? Дышать миллионами листьев. Смотреть миллионами глаз. Ощущать миллионами рук. И петь. Петь бесконечно красивую и тягучую песню, в мелодию
Что-то привлекло мое внимание. Что-то выбивающее из общей гармонии жизни и смерти. Словно черная клякса на пастельном пейзаже. Смерть, пустота, жажда.
Я открыл глаза. Ощущение леса никуда не делось, но сильно поблекло. Я повел головой из стороны в сторону, разминая шею, и неожиданно для себя чутко ощутил направление "пятна". Попытался встать. Но вдруг понял, что руки прилипли к стволу дерева. Осторожные и не очень попытки освободиться ни к чему не привели. Начиная паниковать, сделал попытку обернуться. Тело скрутило болью, но трансформа не началась. Да что же это такое. Снова начало наваливаться ощущение безмятежности и покоя. Тут уж паника накрыла меня всерьез. Не хочу прорастать корнями! Очередной рывок, и с громким треском ладони отрываются от поверхности дерева. Как оказалось, треснула кожа. Со странным чувством ужаса и облегчения смотрю на освежеванную конечность. Опасливо оглядываюсь на ольху, окровавленные следы ладоней на стволе. Вот так люди и становятся дендрофобами. Теперь еще Буратино ночами будет приходить...
– Селена! Душа моя, спали, пожалуйста, вон ту ольху к чертовой бабушке.
– Легко. А тебе зачем?
– Скажем так, это дерево вызывает у меня устойчивую неприязнь.
Магиня подошла ко мне, скептически оглядев зарастающие руки и кровавые пятна на дереве.
– Умеешь ты влипать в неприятности, Филин.
– Не говори очевидные вещи. Что это было?
– Ну, если бы рядом был друид, я бы предположила, что на тебе применили какое-то заклинание, чтобы убить. Но о таких заклинаниях я никогда не слышала. Что ты ощущал?
– Что корнями прорастаю. Спали его, в общем. Слушай, еще вопрос тебе есть. Если где-то обнаруживается непонятная хрень, как надо реагировать?
– Филин, ты меня удивляешь.
– В руках Селены начал разгораться огонек - Любая непонятная хрень это, в первую очередь, экспа или лут.
– А если она нас того, на лут и экспу?
– И это мне говорит человек, распиливший пополам континентального монстра?
– Ну, мне было страшно! Защити меня, повелительница огня!
– С этими словами я зашел за спину девушки и положил ей руки на талию, зарывшись лицом в волосы. Огнешар прошел мимо дерева и умчался куда-то за горизонт.
– Филин, ты допрыгаешься с твоими замашками!
– Какими?
– Девушка обернулась ко мне лицом.
– Я тебя скоро изнасилую!
Я прижался щекой к щеке девушки и прошептал в аккуратное ушко:
– В ваше пламя, королева
Я готов смотреть веками
Сердце, будет мотыльками.
Лететь в пламя огоньками
Потеряв пути назад...
Девушка проникновенно заглянула мне в глаза. Верхние пуговицы блузки расстегнулись сами собой.
– А к чему ты мне задал вопрос? Про непонятное?
– Судя по моим ощущениям, тут, в километре отсюда, какое-то скопление магии смерти.
Мои руки расстегнули блузку уже до пояса, под ней не было никакого белья, и груди волшебницы прикрывала только натянувшаяся ткань. Я провел ладонью от шеи до животика. Игриво коснувшись соска через ткань.
– Ты уверен в этом?
– Абсолютно, тут в двух километрах буквально, какая-то гадость.
– Расстегнулась верхняя пуговица на кожаных лосинах.